Предлагаем Вашему вниманию статьи Людмилы Ивановны:

«Агрессия»

 А ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО ОСНОВНАЯ ПРИЧИНА НЕУВЕРЕННОСТИ В СЕБЕ –

ЭТО ВНУТРЕННИЙ ЗАПРЕТ НА ПРОЯВЛЕНИЕ АГРЕССИИ?

Главную причину человеческого заблуждения
следует искать в предубеждениях,
привитых с детства.

Рене Декарт. Рассуждение о методе.

Чаще всего мы привыкли воспринимать понятие агрессия в значении «плохо», это так, если это инфантильные формы выражения агрессии. Но агрессия может быть конструктивной — инструментальной.

Так что же такое агрессия? Агрессия – это любой акт, направленный на изменение себя либо мира вокруг себя, защиты себя, своих интересов, территории, личности. И для этого природа наделила человека эмоцией гнева. Агрессия может быть представлена в виде дихотомии (физическая — вербальная, активная — пассивная, прямая — непрямая). Рассмотрим вариант дихотомического деления агрессии — агрессию враждебную и инструментальную (Buss, 1961, 1971; Fechbach, 1964, 1970; Hartup, 1974).

Хотя многие психологи признают существование различных типов агрессии (например, Bandura, 1989; Buss, 1961; Fechbah, 1970; Hartup, 1974; Rule, 1974), везде это положение вызывает полемику. Так, по мнению Бандуры, несмотря на различия в целях, как инструментальная, так и враждебная агрессия направлены на решение конкретных задач, а поэтому оба типа можно считать инструментальной агрессией. Агрессия относится в первую очередь к: 1) врожденным побуждениям или задаткам; 2) потребностям, активизируемым внешними стимулами; 3) познавательным и эмоциональным процессам; 4) актуальным социальным условиям в сочетании с предшествующим научением.

Термин враждебная агрессия приложим к тем случаям проявления агрессии, когда главной целью агрессора является причинение страданий жертве. Люди, проявляющие враждебную агрессию, просто стремятся причинить зло или ущерб тому, на кого они нападают. Понятие инструментальная агрессия, наоборот, характеризует случаи, когда агрессоры нападают на других людей, преследуя цели, не связанные с причинением вреда. Иными словами, для лиц, проявляющих инструментальную агрессию, нанесение ущерба другим не является самоцелью. Скорее они используют агрессивные действия в качестве инструмента для осуществления различных желаний.

Цели, не предполагающие причинения ущерба, стоящие за многими агрессивными действиями, включают принуждение и самоутверждение. В случае принуждения зло может быть причинено с целью оказать влияние на другого человека или «настоять на своем». Это забота и замаскированная под заботу якобы любовь. Заботящийся о тебе человек часто говорит, «Я тебя люблю, я же хочу, чтобы тебе было лучше», т.е. так человек рационализирует свою агрессию, эта агрессия часто не ощущается, и также сильно привязывает и обездвиживает, как и прямое выражение агрессии в виде принуждения к чему-либо. Особенно тяжело бывает избавиться от заботливого агрессора, когда понимаешь, что это близкий, значимый (мама, муж и т.д.) тебе человек.

Чувство физической или психологической несвободы, как правило, вызывает у человека эмоцию гнева. Практически любое ограничение свободы вызывает у человека гнев. Психологический смысл любого ограничения, как физического, так и вербального, состоит в том, что оно ограничивает свободу деятельности человека, препятствует достижению желанной цели.

Согласно Лоренцу, агрессия берет начало, прежде всего, из врожденного инстинкта борьбы за выживание, который присутствует у людей так же, как и у других живых существ. Он предполагал, что этот инстинкт развился в ходе длительной эволюции, в пользу чего свидетельствуют три его важные функции. Во-первых, борьба рассеивает представителей видов на широком географическом пространстве, и тем самым обеспечивается максимальная утилизация имеющихся пищевых ресурсов. Во-вторых, агрессия помогает улучшить генетический фонд вида за счет того, что оставить потомство сумеют только наиболее сильные и энергичные индивидуумы. В-третьих, сильные животные лучше защищаются и обеспечивают выживание своего потомства

Итак, для того чтобы понять причины гнева конкретного человека, необходимо рассматривать их во взаимосвязи с его установками и целями. Любое препятствие на пути достижения намеченной цели может вызывать у человека гнев. В таких случаях вынужденная временная приостановка деятельности воспринимается им как препятствие, ограничение, сбой. Если вы обратитесь с посторонним вопросом к человеку, который с головой погружен в решение сложной задачи или лихорадочно пытается выполнить работу к намеченному сроку, вы рискуете навлечь на себя гнев. Гнев – одна из важнейших эмоций. Гнев зачастую воспринимается, как нежелательная реакция, и человек, как правило, стремиться избежать её. Гнев может также взаимодействовать с эмоциями вины и страха.

Сдерживая гнев, человек может страдать от того, что не имеет возможности свободно выразить свои чувства или устранить барьеры, препятствующие его стремлению к желанной цели. При определенных обстоятельствах сдерживание гневных проявлений может вызывать патологическое повышение активности вегетативной нервной системы, что выражается в повышении диастолического давления, учащении сердечного ритма и в других физиологических нарушениях. Регулярное повторение ситуаций, вызывающих подобные нарушения в сердечно-сосудистой и других системах организма, может привести к психосоматическим расстройствам.

Гнев, как и любая другая эмоция, может активироваться 1) действиями, 2) мыслями и 3) чувствами.

Итак, гнев, если он не ощущается, не переживается или при необходимости не выражается, то он трансформируется в подъем артериального давления, спазмы мышц спины, шеи, горла. Если подавленного гнева чрезмерно много, то человека эти эмоции могут разрушить, и тогда включается другой защитный механизм — депрессия. Депрессия делает с психикой то же самое, что и слабость, температура, отсутствие аппетита при вирусном заболевании. Т.е., чтобы организму сосредоточиться на борьбе с вирусным заболеванием, появляется слабость и человек укладывается в кровать. А организм тем временем продолжает интенсивно бороться с вирусной инфекцией.
Так и депрессия несколько приглушает психическую активность, чтобы чрезмерные эмоции не разрушили человека. Умеренный, контролируемый гнев может использоваться в терапевтических целях для подавления страха.  Он мобилизует энергию, необходимую для самозащиты, придает индивиду ощущение силы и храбрости. Уверенность в себе и ощущение собственной силы стимулируют индивида отстаивать свои права, то есть защищать себя как личность. Первой и непосредственной причиной гнева выступает боль.

Даже 4-месячные младенцы, еще не обладающие способностью к оценке ситуации, не умеющие понять, что с ними происходит, реагируют на боль, причиняемую уколом, выражением гнева. Таким образом, можно утверждать, что для активации эмоции гнева достаточно одного ощущения боли. Разумеется, если вы считаете, что источником испытываемой вами боли являются определенные люди, или думаете, что они не хотят или не умеют облегчить вашу боль, то ваш гнев будет направлен на этих людей.

Нельзя забывать, что всякое ощущение дискомфорта — голод, усталость, стресс — может вызывать у нас гнев, об истинных причинах которого мы зачастую даже не догадываемся. Ограничение физической свободы также служит активатором гнева, так как вызывает дискомфорт или боль.

Психологическое ограничение как источник гнева сходно с физическим, так как ограничивает свободу действий человека, но в отличие от последнего оно предполагает участие когнитивных процессов — человек должен понимать значение правил и запретов и осознавать возможные последствия их нарушения. Вероятно, первым психологическим ограничением в жизни человека является то самое «нельзя», которое родители говорят своему выросшему из пеленок ребенку, когда он начинает бросать на пол пищу, пытается залезть на стол или сунуть палец в розетку. Затем это «нельзя» звучит все чаще и чаще, ибо ребенок, начав ходить, пытается освоить незнакомые ему территории и в своей жажде исследования способен перевернуть вверх дном весь дом. Этот период в жизни ребенка можно назвать периодом «страшного нельзя». В том числе: «На маму злиться нельзя! Иначе мама не будет любить». И это самое страшное для ребенка, так как для него важна любовь и принадлежность к родителям, семье, роду, более подробно мы будем разбирать это ниже.   Формируются рамки социальных норм, правил, стереотипы, модели поведения, принятые в этой семье, в этой культуре. И это «страшное нельзя» сформированное в семье будет «преследовать» человека всю жизнь.

Человек по мере своей эволюции и движения к высшим формам цивилизованной жизни сталкивался с самыми разнообразными препятствиями и опасностями. Эмоция гнева сыграла безусловно важную роль в преодолении некоторых из этих препятствий, она имела важное значение для выживания человека как вида.

Гнев — это часть человеческой натуры. Разумеется, человек должен уметь контролировать свой гнев, но в то же время он должен иметь возможность использовать его для своего блага и блага близких ему людей. Современный человек достаточно редко оказывается в ситуации физической угрозы, но довольно часто ему приходится защищать себя психологически, и в этих случаях умеренный, регулируемый гнев, мобилизуя энергию человека, помогает ему отстаивать свои права. Если кто-то угрожает вашей психологической целостности, с ним следует обращаться твердо и решительно, и основой этой решительности может быть умеренное чувство гнева.

Сказанное не означает, что мы можем позволить себе всякий раз, когда испытываем гнев, проявлять враждебность по отношению к другому человеку. Враждебность и агрессия влекут за собой страдания не только жертвы, но и агрессора. Но вы будете страдать и в том случае, если будете постоянно оставлять безнаказанными враждебные проявления других людей. Разумеется, нет нужды вскипать от гнева всякий раз, сталкиваясь с проявлением агрессии, но ваш образ «Я» и ваша личностная целостность окажутся под угрозой, если вы будете покорно сносить те обиды, оскорбления, издевательства и проявления бестактности, которые позволяют себе некоторые агрессивные люди.

Бывают ситуации, когда человек чувствует, что он не может сделать ничего, кроме как проглотить обиду, хотя позже жалеет о том, что не защитил себя, поэтому испытывает страх, тревогу, что эта ситуация повториться вновь. Человек пытается сформировать список ожиданий своих действий на повторяющиеся оскорбления, издевательства, и если этот список не будет выполняться, то опять возникает чувство обиды и вины. Гнев, который я могу направить во вне, я направляю внутрь себя — аутоагрессия. Человек становиться неуверенным в себе, мнительным, застенчивым. Человек будет жить с ощущением, что другой может на меня злиться, оскорблять меня, а мне в ответ нельзя («страшное нельзя», сформированное в семье родителями). И тогда включается защитный механизм – рационализация. «Мне это делать не интересно», «это не мое», как в басне Крылова «Лиса и виноград», «Да зелен — виноград».

Гнев мобилизует силы и мужество человека. Возможно, ни в каком другом состоянии человек не ощущает себя таким сильным и храбрым, как в состоянии гнева. Гнев, как и любая другая эмоция, включает в себя нейронную активацию, экспрессивное поведение и переживание. Мысль и действие не являются компонентами эмоции. Таким образом, гнев готовит нас к действию, но не заставляет нас действовать.

Холт (Holt, 1970)  приводит клинические данные, подтверждающие предположение о том, что человек, который постоянно подавляет свой гнев, не имеет возможности адекватно выразить его в поведении, больше подвержен риску психосоматических расстройств. Невыраженный гнев, хотя и не является единственной причиной психосоматической симптоматики, «рассматривается психоаналитиками в качестве этиологического фактора таких заболеваний, как ревматический артрит, крапивница, псориаз, язва желудка, эпилепсия, мигрень, болезнь Рейно и гипертония» (Holt, 1970, р. 9). Данные последних клинических исследований также показывают, что люди, привыкшие подавлять все негативные эмоции, чаще страдают психологическими и физическими заболеваниями (Вопаппо, Singer, 1990; Schwartz, 1990; Weinberger, 1990).

Большинство опрошенных в ответ на вопрос, «Какой эмоции вы больше всего боитесь?» назвали эмоцию страха. Возможно, именно потому, что эмоция страха сама по себе вызывает ужас, она переживается нами достаточно редко. Страх ощущается, воспринимается человеком как ситуация, в которой под угрозу поставлено его спокойствие или безопасность. Страх и гнев – это самые сильные по степени интенсивности переживания, эмоции, которые может испытывать человек.

Страх складывается из определенных и вполне специфичных физиологических изменений, экспрессивного поведения и специфического переживания, проистекающего из ожидания угрозы или опасности. У маленьких детей, так же как и у животных, ощущение угрозы или опасности сопряжено с физическим дискомфортом, с неблагополучием физического «Я»; страх, которым они реагируют на угрозу, это боязнь физического повреждения. Страх может заставить человека оцепенеть на месте, тем самым приводя его в абсолютно беспомощное состояние, или, наоборот, может заставить его броситься наутек, прочь от опасности. Гораздо чаще нас страшит то, что может уязвить нашу гордость и снизить самооценку. Мы боимся неудач и психологических потерь, которые могут произвести в душе каждого из нас настоящий переворот.

Страх (как и любая другая эмоция) может быть результатом когнитивной оценки ситуации как потенциально опасной; Томкинс называет такую причину когнитивно сконструированной. Действительно, когнитивные (мыслительные) процессы составляют самый обширный, самый распространенный класс активаторов страха. К сожалению, эти когнитивные процессы довольно часто отражают не реальную угрозу, а вымышленную, в результате чего человек начинает бояться ситуаций, не представляющих реальной угрозы, или слишком многих ситуаций, или жизни вообще. Воспоминание о пережитом страхе или ожидание страха само по себе может быть активатором страха.

Боль, первый и важнейший из естественных активаторов страха, воистину хороший учитель. Страх, вызванный ожиданием боли, чрезвычайно ускоряет процесс научения. Другим естественным активатором страха является одиночество. Зачастую, оставаясь в одиночестве, человек ощущает угрозу своей безопасности, но стоит ему оказаться среди людей, как страх отступает. Старая пословица гласит: «На миру и смерть красна». Как всякое обобщение, эта народная мудрость применима далеко не всегда, но мысль, заключенная в ней, безусловно, заслуживает внимания.

Необычность как фактор страха следует рассматривать в дополнение к перечню естественных сигналов опасности Боулби. Данный фактор можно отнести к той категории стимулов, о которых некоторые психологи говорят в терминах гипотезы несоответствия (Bronson, 1972: Kagan, Kearsley, Zeiazo, 1978). В общем виде эта гипотеза постулирует, что любой стимул, достаточно отличный от привычных стимулов, может активировать эмоцию, причем степень несоответствия этого стимула привычным стимулам.

Джон Боулби (Bowlby, 1969) первым заговорил о первичном носителе заботы или объекте привязанности как об источнике базового чувства безопасности, с одной стороны, и чувства неуверенности и страха — с другой. По мнению Боулби, в раннем детстве, когда закладываются основы личности, самыми значимыми, с точки зрения привязанности и доверия, являются для человека фигуры матери и отца (или заменяющих их людей). Если в этот важный период родители находятся рядом с ребенком и внимательны к его нуждам, то у ребенка формируется прочная привязанность к ним. Она создает базу для развития чувства безопасности и доверия к жизни, помогающих ребенку исследовать окружающий мир и расширять его горизонты. Боулби считает, что дети со сформированным чувством безопасности менее восприимчивы к страху, пока у них сохраняется доверие к объекту привязанности. Это чувство доверия, зачатки которого сформированы в младенчестве, продолжает развиваться в детстве и в подростковом возрасте, и сохраняется до конца жизни.

У детей и подростков, склонных к страхам, по-видимому, нет доверия к объекту привязанности, который в критические периоды жизни был недоступен для них или оказался недостаточно чуток к их нуждам. По мнению Боулби, основными факторами недоверия и склонности к страху являются угроза быть брошенным и угроза потери родителя (часто ощущаемая детьми в ситуации ссоры родителей).

Боулби доказывает, что несформированность базового чувства безопасности является причиной некоторых детских фобий. Основываясь на своих клинических наблюдениях, он утверждает, что боязнь школы обусловлена одним из четырех типов внутрисемейных отношений, каждый из которых соответствует той или иной разновидности непрочной, или тревожной, привязанности. По наблюдению Боулби, страх и тревога ребенка очень часто являются прямым отражением родительского страха, передачи из поколения в поколение. Кроме того, Боулби отмечает, что тревожный тип привязанности может приводить к развитию агорафобии (боязнь открытых пространств или боязнь выходить из дома) и что для людей, страдающих агорафобией, и для детей, страдающих школьными фобиями, характерна одна и та же модель внутрисемейных отношений. Действительно, многие пациенты, страдающие агорафобией, заявляют о том, что в детстве боялись школы.

В первые два года жизни человека гиппокамп — структура, опосредующая процесс контекстуального научения, — еще недостаточно развит, чтобы функционировать в полную силу. Если в этом возрасте ребенок будет напуган некими естественными сигналами опасности (такими, как высота, одиночество, необычность объекта), то не исключена вероятность ассоциирования страха с теми или иными случайными объектами, сопутствовавшими ситуации испуга, в результате чего эти случайные объекты могут стать условными стимулами страха. Младенец еще не способен к контекстуальному научению, его память не сохраняет информацию контекстуального, или пространственного, характера, он не в состоянии зафиксировать, когда, где и при каких обстоятельствах обретена им условная реакция страха. Став взрослым, он не в состоянии будет понять, откуда произошли его неуместные и неадекватные реакции на внешне безобидный объект! Такого рода внеконтекстуальные младенческие страхи заявляют о себе, как правило, в периоды тяжелого стресса, когда гиппокамп отказывается исполнять функцию контроля над поведением, отдавая ее на откуп таксонной системе. В этом состоянии человек вспоминает (или заново приобретает) инфантильные страхи, он актуализирует младенческие условные связи и переживания, забытые ввиду отсутствия контекстуальной информации о них. Таким образом, стресс повышает вероятность манифестации инфантильного страха и создает почву для развития фобии.

Механизмы, которые готовят человека к восприятию возможной угрозы,
чрезвычайно полезны с точки зрения адаптации и выживания. Для того чтобы избежать опасности, нам нет нужды каждый раз испытывать страх, ибо само представление о возможной опасности позволяет нам успешно избегать ее.

Когда мы испытываем страх, наше внимание резко сужается, заостряясь на объекте или ситуации, сигнализирующей нам об опасности. Интенсивный страх создает эффект «туннельного восприятия», то есть существенно ограничивает восприятие, мышление и свободу выбора индивида. Кроме того, страх ограничивает свободу поведения человека. Можно сказать, что в страхе человек перестает принадлежать себе, он движим одним-единственным стремлением — устранить угрозу, избежать опасности.

Данный эффект может иметь адаптивное значение, и мы позже убедимся в этом. Слабый страх переживается как тревожное предчувствие, беспокойство. По мере нарастания страха человек испытывает все большую неуверенность в собственном благополучии. Интенсивный страх переживается как чувство абсолютной незащищенности и неуверенности в собственной безопасности. У человека возникает ощущение, что ситуация выходит из-под его контроля. Он ощущает угрозу своему физическому и/или психическому «Я», а в экстремальных случаях — даже угрозу своей жизни. Если страх обоснован и человек в состоянии сконцентрировать всю свою энергию и быстро устранить угрозу, то мы можем с полным правом заявить, что сужение восприятия и ограничение свободы поведения не только оправданы, но и необходимы.

Так что же дает возможность человеку быть уверенным и готовым при необходимости дать отпор, трансформировать страх? Это способность и возможность переживать гнев и внутреннее разрешение себе быть конструктивно агрессивным.

Когда ребенок совершенно нормально для себя проявляет гнев на родителей с возраста 3-4 лет, то родители разными санкциями наказывают ребенка за это. Это отвержение  — «Ты мне такой не нужен», а отвержение — это одна из самых страшных для ребенка ситуаций. И тогда ребенок накладывает внутренний запрет на ощущение и выражение гнева, т.к. понимает, что отстаивать свои интересы и быть собой страшнее (т.е. потерять отношения страшнее), чем терпеть страдания в отношениях. Это травмирующая ситуация, где происходит расщепление личности, диссоциация — нарушается целостность личности.

«Если находится человек, к которому маленький ребенок может обратиться со своими первичными чувствами, человек, который поможет ему понять, что он чувствует, человек, который сможет поддержать его, то велик шанс того, что сознание ребенка не расщепится, и он не станет изображать из себя кого-то другого. Первичная боль – это потребности и чувства, подавленные или отринутые сознанием. Они причиняют боль, потому что им отказано в выражении и удовлетворении. Вся эта боль сводится к следующему утверждению: «Я не могу быть любимым, и лишен надежды на любовь, если в действительности стану тем, кто я есть на самом деле».

Реально, по-настоящему почувствовать себя отвергнутым означает извиваться от боли во время прихода первичного чувства – значит ощутить себя брошенным, покинутым, нежеланным ребенком. Когда человек прочувствует это, у него не останется больше чувства отверженности, оно будет исчерпано – останется только чувство того, что действительно происходит в каждый данный момент. Освобожденный от гнева, стыда, вины, отверженности и всех других ложных чувств, он осознает, что эти псевдочувства суть не что иное, как синонимы замаскированного великого первичного чувства отсутствия любви. Когда устанавливаются связи между разумом и болью, то психосоматические симптомы быстро проходят.»

Эрхард Толле в своей книге описывает травматичные эмоции,  ситуации, которые подавлены, вытеснены, запрещены – блокируются в теле в виде напряжения и обазуется некое — «Тело боли — это псевдоавтономная энергетическая форма, живущая внутри большинства людей, некая сплетенная из эмоций сущность. У нее есть свой собственный примитивный разум, мало отличающийся от разума хитрого и ловкого животного, нацеленного в первую очередь на выживание. В качестве пищи тело боли может использовать любое эмоционально болезненное переживание. Вот почему оно так пышно разрастается как на негативном мышлении, так и на драме во взаимоотношениях. Тело боли — это болезненная привязанность к состоянию несчастья.»

У психологически здорового человека нет фальшивого фасада. Он просто живет и дает жить другим, никому не завидует, не тревожится понапрасну, умеет находить источник радости в самом себе.  Здоровый человек не ищет смысла жизни, ибо смысл этот возникает сам из его чувств. Смысл жизни определяется тем, насколько глубоко человек чувствует свою жизнь (жизнь как свои внутренние переживания). Отсутствие чувства – вот что разрушает личность и ее представление о самом себе, и, кроме того, отсутствие чувства позволяет разрушать личности других людей. От кого-то другого мы не можем получить истинного чувства. И только после того как человек разрешает себе чувствовать гнев, то освобождаются более тонкие и слабые по степени выраженности чувства: интерес, радость, влюбленность, способность ощущать и переживать принадлежность к семье, то есть человек начинает чувствовать себя живым.

 

 

Автор: Агафонова Людмила Ивановна.

 

Список используемой литературы:

Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. — СПб: Питер, 2001. — 352 с: ил. — (Серия «Мастера психологии»).

А. Налчажян, Агрессивность человека. – СПб.: Питер, 2007. — 736 с: ил. — (Серия «Мастера психологии»).

Изард К.Э. Психология эмоций, пер. с англ. СПб., 1999. 464 с.

Джон Боуби. Создание и разрушение эмоциональных связей — Москва, 2006г. – (Психологические технологии)

Артур Янов (Arthur Janov) – американский психолог и психотерапевт.

 

Эрхард Толле «Тело боли»

«Организация»

Что мы даем организации и что получаем от неё?

Чтобы быть здоровым человеком и функционировать на оптимальном уровне, нам нужны не просто хорошая диета или занятия спортом. Недостаточно просто хорошо высыпаться, принимать витамины и регулярно посещать врача. Это все очень хорошо и важно, но еще больше нам нужны здоровые отношения, здоровая рабочая обстановка, возможность вести творческую жизнь, здоровая\ духовная и сексуальная жизнь.

Для чего мы сами приходим в организации? На собеседованиях с кандидатами на вакансию задают вопросы, которые звучат так: «Что вы хотите получать от этой работы?» Хороший ответ, для меня, звучал бы так: «Достойную зарплату за хорошо сделанную работу, возможности профессионального роста и возможности для карьерного роста.» Все! Точка! А вот если кандидат начинает рассказывать про теплые отношения в коллективе, хороших коллег, уважение, признание…становиться ясно – мама недолюбила.

Не катастрофа, не он первый и не он и последний. Обычно такие люди собираются в одном месте. Люди вообще любят сбиваться в стаи по интересам. В такой организации, как правило, действительно тепло и комфортно и есть такой особый… семейный дух. Вся компания – одна большая семья, с общими целями. Причем, не на уровне деклараций, а по-честному, на уровне внутренних ощущений тех, кто в ней давно работает. Таких большинство, потому что текучка очень не велика. Руководитель, чаще всего, большой папа или большая мама. Иногда их так, за глаза, и величают. Как правило, и руководители тоже искренни в своих намерениях, хотя встречается и камуфляж. Денег обычно не платят. Их и не просят. Надо сделать – значит надо сделать. Это же наше общее дело и цели у нас одни. Что не мешает там работать годами, уходить с болью в сердце и потом не спать по ночам. В этих компаниях хорошо все, кроме одного маленького момента. Когда недолюбленные сбиваются в стаи, им тепло и хорошо. Но это не то тепло, которое недодала мама. И оно никогда его не заменит. Из этого суррогатного «тепло и хорошо», очень не хочется вырастать. А когда не хочется расти ни одному сотруднику, не растет и вся организация. Она заболачивается.

Что мы пытаемся заменить в своей жизни работой? Чего мы не хотим видеть, какие свои проблемы не хотим решать и убегаем в работу по 25 часов в сутки без выходных и праздников? Для чего занимаем ей все свое время?

Хотя наши отношения с другими людьми зачастую открывают перед нами потрясающие возможности повышения производительности, развития, познания, внесения вклада, они могут быть также источником самой сильной боли и разочарования, и мы явственно осознаем эту острую боль.

Мы можем годами жить с этой болью. Мы можем лишь смутно ощущать дискомфорт и изредка принимать меры по облегчению этой боли. Однако, поскольку боль хроническую, мы привыкаем к ней, учимся уживаться с ней.

Но когда в наших взаимоотношениях с окружающими возникают проблемы, боль осознается сразу же – порой она так сильна, что мы хотим поскорее избавиться от нее. Тогда мы пытаемся лечить симптомы быстродействующими приемами этики личности. Мы не понимаем, что острая боль – симптом глубокой хронической проблемы. И пока мы не перестанем лечить симптомы и не обратимся к сути проблемы, наши меры останутся контрпродуктивными. Мы будем лишь глубже загонять хроническую боль внутрь.

То, что изменения индивидуальные должны предшествовать или хотя бы сопутствовать управленческим и организационным преобразованиям, — почти аксиома. Жизненный императив — развитие или смерть, напряженные усилия или застой.
Пытаться осуществить преобразования в организации или изменить стиль управления, не меняя собственную модель поведения, — все равно что пытаться улучшать навыки игры в теннис, не развивая мышцы. Одно должно предшествовать другому. Нельзя научиться бегать, не научившись ходить, или научиться ходить, не научившись ползать. Так же и стиль управления нельзя изменить, не изменив собственные навыки.

Ганди подчеркивал: «Человек не может действовать правильно в одной сфере жизни, действуя неправильно в другой. Жизнь — неделимое целое».

Человеческая семья уже была описана как эмоциональная единица. Она может быть также описана как «эмоциональное поле». Термин «поле» выглядит весьма подходящим, так как он предполагает сложность эмоциональных стимулов, передаваемых и воспринимаемых членами семьи/организации на разных уровнях взаимодействия. Эмоционально заряженное функционирование членов семьи/организации создает эмоциональную «атмосферу», или «поле», которое в свою очередь влияет на функционирование каждого из них. Здесь можно провести аналогию с гравитационным полем солнечной системы, где каждая планета и солнце своей массой добавляют гравитации в поле, при этом сами они находятся под влиянием того поля, которое было создано с их помощью. Никто не может «увидеть» гравитацию, как никто не может «увидеть» и эмоциональное поле. Но о существовании гравитации и эмоционального поля можно судить по предсказуемости траектории движения планет и поведения людей при их взаимодействии друг с другом.

Эмоциональная система не формировалась независимо по каждой филогенетической линии в результате естественного отбора, а является, по-видимому, универсальной характеристикой всего живого. Вся жизнь – это системы. Системная организация всегда присутствует внутри отдельных организмов, но также присутствует и между индивидами, когда они находятся в постоянных взаимоотношениях друг с другом[10].

В процессе эволюции эмоциональная система постепенно усложнялась, но, по всей видимости, не утратила ни одной из своих базовых характеристик. Базовые эмоциональные механизмы, управлявшие еще ранними одноклеточными, сохраняются и в современном человеке. Человеческое поведение подчиняется им в гораздо большей степени, чем это принято считать.

Основываясь на всестороннем сравнении мозга рептилий, низших и высших млекопитающих, МакЛин заключил, что, хотя человеческий мозг существенно развился, он сохраняет родственные черты с мозгом рептилий, а также с мозгом ранних и современных млекопитающих. Эти базовые черты позволяют выделить три формации в человеческом мозге, которые радикально различаются по структуре и химическому составу. Эти три формации и составляют то, что МакЛин назвал «триединым» мозгом.

Три формации мозга описаны МакЛином как мозг рептилии (R-комплекс), мозг древних млекопитающих (лимбическая система), мозг современных млекопитающих (кора головного мозга).

Согласно МакЛину, в нашем мозгу есть три главное части. Первая – символическая часть мозга – находится у основания черепа. Эту часть часто называют рептильным мозгом, потому что она выглядит в точности как мозг рептилии. Это самая древняя и самая примитивная часть мозга, и она контролирует баланс, температуру и дыхание. Она действует на инстинктах и в основном сконцентрирована на выживании.

В верхней части мозга лежит так называемый мозг млекопитающего, у всех других млекопитающих есть такой мозг. Эта часть мозга контролирует эмоции, кратковременную память и реакцию тела на опасность. Здесь находится самая важная часть, про которую мы будем говорить, – это лимбическая система, которая является эмоциональным центром мозга, где как раз и зарождается «животное состояние». Главная задача лимбической системы – это выживание, хотя в том числе она отвечает за злость, отчаянье, счастье и любовь.

Давайте совместим лимбическую систему с механизмом выживания рептильного мозга. Такое сочетание создает то, что мы называем «мозгом животного». Когда наш мозг животного связывает какое-то явление с безопасностью или выживанием, он продолжает выполнять эту программу. И он будет делать это до тех пор, пока мы не умрем, потому что он заботиться не о качестве нашей жизни, а о выживании. И один из важнейших компонентов выживания – это принадлежность или возможность быть как остальные животные, у человека так же.

Безопасность и выживание – это, без сомнения, хорошие вещи, но вот в чем дело – в силу того, что наш мозг животного не заботиться о качестве нашей жизни, он часто будет выбирать то поведение, которое оставит нас в безопасности. С точки зрения выживания распознать опасность более важно, чем ощутить счастье. Именно поэтому в языках больше негативных слов, чем позитивных. Так что если мы понимаем, что бесполезность, невидимость и прокрастинация помогают нам выжить, наш мозг животного будет всегда так себя вести. Он будет бесконечно выполнять программу, потому что знает, что так мы выживем. Опять же, выживание – значит продолжать дышать.

Старые программы будут работать до тех пор, пока мы дышим, пока мы не сможем преодолеть себя и доказать себе, что какое-то другое поведение – не только поможет нам выжить, но и станет более безопасным.

Безопасность, принадлежность и значимость очень важны для нашего мозга и нашей работы. Чем сильнее ощущение безопасности, и ментальной, и физической, тем лучше чувствуется связь с другими людьми, тем сильнее ощущение персональной значимости и возможности что-то изменить и тем больше успех организации, команды и самого человека.

Третья часть мозга – это гомогенетическая кора головного мозга, или неокортекс. Эта часть наиболее развита в человеческом мозге, и самая важная ее часть для нас – это префронтальная кора. Она позволяет нам планировать, изобретать, решать сложные задачи, абстрактно мыслить и думать о будущем. Она позволяет измерять свой опыт, сравнивать его с вымышленным идеалом и меняться, чтобы соответствовать этому идеалу. Префронтальная кора ответственна за социальное поведение, язык и сознание высокого уровня.

Ученые не знают, на что способна эта часть мозга, но все, от квантовых физиков до практиков вуду, знают, что в неокортексе – бездонный потенциал. Поэтому остановимся на нем.

Но что такое — умный? Это IQ, высокие оценки в школе и колледже или умение адаптироваться, быть гибким, проявлять настойчивость, не бояться сложностей, учиться и расти? Это значит быть послушным или гибким и меняющимся?

Если изменим свое сознание, мы можем быть успешными. Проще говоря, мы можем всё, НО нам нужно хотеть этого и работать над этим. Мы должны не просто научиться принимать неудачи, мы должны их искать. Именно неудачи предопределяют наш успех. Берем ли мы всю возможную информацию? Работаем ли мы на пределе?

Наш мозг выполняет прекрасную и интересную работу, но он не всегда приветствует изменения. Какая-то часть вас может быть заинтересована в теории изменений, вы можете говорить об изменениях и об их преодолении, а еще вы можете описывать, как другие люди должны измениться. Однако настоящие изменения внутри нас самих пугают определенную часть нашего мозга. Эта часть существует, чтобы обеспечивать нашу безопасность.

Большая часть этих внутренних схем – ассоциации, которые возникают у нас – это программы, которые были заложены в первые семь лет жизни. Многие из этих программ были сформированы нашими родителями, дедушками и бабушками, прадедушками и прабабушками, а некоторые – нашими собственными интерпретациями человеческого поведения. Даже самые прекрасные родители могут наделать ошибок.

Вот, предположим, вы внезапно слышите ту самую песню, которая напоминает вам о том самом человеке. И вы попали в эмоциональную ловушку – вот так просто. Хорошо это или плохо, но песня повлияла на вашу нейронную сеть и запустила те эмоции, с которыми они ассоциируется. Такие ловушки появляются каждый день, часто бессознательно, и часто они расстраивают вас.

Теперь, когда мы взрослые, вопрос в том, как мы можем переписать наши схемы таким образом, чтобы они помогали нам добиться результата. Потом, уже с точки зрения лидера, можно задуматься над тем, как мы можем помочь другим людям получить тот результат, которого они хотят. Как мы можем использовать это знание, чтобы увеличить нашу способность и возможности нашей команды к исполнению работ, к генерированию новых идей?

Для упрощения разделим все сказанное выше на два состояния – «животного» состояния, когда у нас нет доступа ко всем частям мозга, потому что реализуются программы выживания, и «человеческое» состояние, когда у нас есть доступ ко всем ресурсам.

Сегодня инновации и переход к следующему поворотному моменту зависят от того, управляет ли команда «человеческим» состоянием. Те управленцы, которые полагаются на страх, чтобы заставить людей работать, просто вводят их в «животное» состояние, и они ничего не придумывают, а просто используют старые схемы поведения. Нам нужно, чтобы члены нашей команды все время находились в «человеческом» состоянии, в котором они могут создать новые схемы поведения – и для успеха, и для провала.

Давайте посмотрим на распространённый пример того, как «животное» состояние берет верх над «человеческим» состоянием и ведет к прекращению деятельности. Такое случается, когда люди теряют доступ к ресурсам, оказавшись в сложной ситуации. Предположим, сотрудник с высоким потенциалом заходит в кабинет руководителя и не может говорить, хотя и владеет информацией. Или временный руководитель начинает бубнить на встрече директоров, хотя все знают о его способности ясно мыслить. Или менеджера, который только что спас компанию, попросили сделать презентацию, объясняющую, какие действия он предпринял, а он плавает в материале. Все это примеры того, как «животное» состояние берет верх над «человеческим» состоянием.

Другой клиент начал паниковать, когда его попросили выступить перед группой (под группой я имею в виду количество людей более одного). Еще один клиент вдруг стал вести себя как ребенок перед новым членом правления. Еще один – хотел финансирования, но специально саботировал все новые возможности. Всё это – эмоциональные ловушки, прекращение деятельности, и это происходит чаще, чем вы думаете. По мнению доктора Ховарда Ранкина, наше «животное» состояние часто берет верх над «человеческим» состоянием, обычно в течении одной двадцатой секунды!

Когда случается такой стопор, наше «животное» состояние пытается помочь нам, используя старые, уже когда-то сработавшие программы. При этом старые схемы поведения запускаются автоматически.

«Животное» состояние всегда побеждает состояние «человеческое». Выживание всегда будет первостепенным. Ваша цель – усилить чувства безопасности, принадлежности и значимости. Когда мы это делаем и учим команду таким вещам, мы учим людей выбирать, они могут меняться и начинают изобретать.

Организации состоят из отдельных людей. И хотя мы пытаемся проявлять больше дисциплины в профессиональной жизни, мы неизбежно привносим в организацию свои личные склонности. Мы и здесь продолжаем искать быстродействующих средств устранения острых болезненных симптомов, вместо того чтобы оздоравливать саму систему.

Хронические проблемы людей становятся хроническими проблемами организаций, когда «критическая масса» работников каждый день приносит их с собой через ворота предприятия и когда общественные ценности побуждают добиваться немедленных результатов и быстрых решений для глубоких и трудных проблем.

«Если мы хотим снова разжечь интерес к изобретательству, мы должны очеловечить работу, т.е. выйти из животного состояния». Однако же «животное» состояние бывает полезно, и мы можем использовать его в критических ситуациях. Мы также можем использовать его для эмоциональной вовлеченности.

Но если мы хотим иметь доступ к ресурсам, я дам вам пару советов. Первый метод – научить свою команду сигналу, который позволяет объяснить феномен «животного» состояния и будет оповещать о том, что кто-то находится в нем. Мы собираемся использовать вашу руку, чтобы показать ваш мозг с помощью техники доктора Дэниэла джей Сигера.

 

 

Итак, поднимите руку с открытой ладонью и согните большой палец, как на рисунке

Основание ладони изображает ствол мозга. Ладонь – это ваш мозг млекопитающего, а большой палец – лимбическая система. Теперь загните пальцы поверх большого пальца и сделайте кулак.

 

 

 

 

 

 

Обратная сторона ладони и пальцы – это неокортекс, а часть от суставов до кончиков пальцев – префронтальная кора. Сжатый кулак символизирует полный доступ ко всем частям мозга. Это ваше «человеческое» состояние, когда вы можете делать выбор, придумывать, вы эмоционально вовлечены и готовы работать.

 

 

 

 

Теперь вспомним ваш последний тяжелый день – когда вы вошли в «животное» состояние. Вот каким был ваш мозг.

Ваше «человеческое» состояние было задвинуто состоянием «животным». При этом ваше поведение управлялось не вашим сознанием, и у вас не было доступа к ресурсам. Лобные доли словно изо всех сил старались ввести вас в «животное» состояние и заставить нервничать (мы не говорим, что это хорошее или плохое состояние, потому что у каждого состояния есть свои плюсы и минусы, но всё-таки это нежелательно, когда вам нужно решить проблему и двигаться дальше).

ТЕПЕРЬ ЕЩЕ РАЗ СОЖМИТЕ РУКУ В КУЛАК, КАК ПОБЕДИТЕЛЬ!

 

 

 

 

Как мы уже говорили, это символизирует полный доступ к ресурсам вашего мозга. Помните, доступ к лобным долям позволяет вам планировать, решать сложные задачи, представлять будущее и любить – то есть быть в «человеческом» состоянии.

Когда я действительно нервничаю, я показываю ладонь. Когда я на встрече и хочу, чтобы все работали, я показываю кулак.

Источники:

  • «Теория семейных систем Мюррея Боуэна. Основные понятия, методы и клиническая практика.» — Редакторы Кэтрин Бейкер, Анна Варга, 2012 г
  • «Лидерство, основанное на принципах» — Автор Стивен Кови, 2016г.
  • «SmartTribes. Как команды становятся успешными вместе» — Автор Комафорд Кристин, 2015г.
  • «Командовать или подчиняться?» — Автор Литвак Михаил, 2004г.

«Дети чувствуют, кто их любит»

deti-03Мы много, очень много говорим о воспитании детей. Нужны ли наказания в этом  непростом процессе?

Сегодня в этом нам поможет разобраться психолог, семейный терапевт, семейный и организационный расстановщик, руководитель центра психологического образования и коррекции «Человекознание» и просто счастливая мама двух детей, Агафонова Людмила Ивановна.

Можно ли научить ребенка как вести себя конкретно в той или иной ситуации, в которую он попадает?

Нет, их великое множество, и все они отличаются друг от друга. Родители должны обучить общим правилам разрешения подобных проблем.  Как? Постараться воспитать уверенного в себе ребенка, убедить его в     собственной   значимости  и показать границы собственной силы. И при этом родители сами становятся образцом для ребенка — это один из самых важных моментов!

Эффективное воспитание не может осуществляться в атмосфере недоверия, страха или безразличия. Любовь и уважение — вот главное условие! Родители должны быть добрыми, строгими и понимающими людьми, которые не заставляют своих детей поступать так или иначе, а советуют им, одновременно направляя в нужную сторону.

deti-02Однако многие родители частенько испытывают желание как следует «наподдавать» ребенку за какой либо проступок, но только некоторые, не задумываясь, делают это.

И здесь я призываю родителей задать себе вопрос «ЗАЧЕМ»? (я это делаю).

В чем смысл НАКАЗАНИЯ?

Отвратить ребенка от того, что нельзя делать из-за опасности или по иным причинам,

то есть научить его этому!

Многое из того, чему он научится, в результате, в последующем станет неосознаваемыми  программами, которые будут управлять его поведением, когда он встанет взрослым.

Детям нужны четкие ориентиры и последовательность в требованиях к ним.

И что же здесь может помочь?

Необходимо постараться изменить собственное поведение, а сделать это непросто. Возможно, «плохое» поведение ребенка не вызывало бы столько эмоций и таких реакций, если бы родители не были озабочены какими-то жизненными проблемами, выхода из которых не видят. Например, супружеские измены, финансовые трудности, система отношений и т.д.).

Но ведь в разных семьях одна и та же ситуация может вызвать совершенно разный исход!

Исход  зависит от того, какая система отношений в этой семье.

Приведу пример:

5-летний ребенок разбивает чашку за ужином. И в одной семье это будет примерно

так: родители скажут: » 0! Пойдем скорее возьмем совочек и щеточку, которой сметают со стола и уберем здесь все, а то осколками можно пораниться!». Они вместе идут, смеясь и шутя и отец говорит сыну: » Ты знаешь, сынок, я помню в детстве со мной произошла такая же история и при этом чувствовал себя ужасно.  А как ты? » На что сын, с благодарностью посмотрев на отца,  скажет: «Мне очень неловко, маме придется все убирать. Я, правда, не хотел.»

Можем представить ту же ситуацию в другой семье.

Мама хватает ребенка за руку, вытаскивает из-за стола, трясет его и говорит вслед уходящему из комнаты мужу: » Я не знаю, что я сейчас сделаю с этим ребенком. Из него вырастет настоящий хулиган!»

И та же ситуация в другой семье.  Отец смотрит на мать, поднимает брови и продолжает есть в полной тишине. Мать тихо встает, собирает осколки и очень выразительно смотрит на сына.

deti-01Одна ситуация и три разных подхода. Как вы думаете, в какой семье атмосфера добра любви, в какой семье ребенок чувствует себя значимым, нужным, любимым?

Наверное, вы заметили, что в семье родители занимают разные и даже противоположные позиции. А одно из важных правил — согласие между взрослыми в требованиях к ребенку.

Приведу еще один пример:

Мы часто наблюдаем в современных семьях авторитарную, доминантную мать и      слабого

инфантильного отца, который мало что решает в семье. В таких семьях часто ребенок ведет себя » правильно» при одном родителе и распускается при другом. Так, например:

Старшая девочка восьми лет постоянно задирает и обижает четырехлетнюю сестренку ,

когда дома папа. И папе от этого весело, он и сам когда- то обижал младшего брата. Но приходит мама и ситуация меняется, девочка как «шелковая». Оказывается мама применяет физические наказания («бьет ремешком»). И девочка маму боится: » Мама меня убьет!»

При папе же распускается- грубит, устраивает беспорядок, не делает уроки.

Может ли наказание ребенка исправить его поведение?

Скорее всего, нет!

Бывает, что под страхом наказания (как эта девочка) ребенок перестает делать то, что ему запрещают, но чаще он притворяется, обманывает, делает вид что послушался.

Так что же наказывать или не наказывать?

Наказывать,  но  ни в коем случае не применять физическое наказание. Наказать не значит обидеть, напугать ребенка, а предложить подумать над своим поведением, что он нарушил и почему это плохо. Наказание- это всегда сигнал о нарушении правил, норм, установленных в семье. Наказание направлено на воспитание сознания личности, на осмысления своего поступка. И родитель является защитником семейных правил и ценностей.

Приведу еще один пример.

У всемирно известного психотерапевта Милтона Эриксона была большая семья, состоящая

из четырех сыновей и четырех дочерей. Это была большая дружная семья. Когда его дочери Кристи было 2 с небольшим года, произошла такая история:

«Однажды в воскресение мы всей семьей сидели и читали газету. Кристи подошла к

матери, схватила газету, скомкала ее и бросила на пол. Мать сказала: «Кристи, это не очень красиво выглядело, подбери газету и верни ее мне. И извинись».

» Я не должна»,- сказала Кристи.

Каждый из нас сказал Кристи то же самое и получил такой же ответ. Тогда я попросил

жену взять Кристи и отвести ее в спальню. Я улегся на кровать, а жена положила ее рядом со мной. Кристи с презрением смотрела на меня. Она начала выкарабкиваться, но я схватил ее за лодыжку.

» Отпусти!»- сказала она.

«Я не должен»,- ответил я.

Борьба продолжалась, она брыкалась и боролась. Очень скоро ей удалось высвободить

одну лодыжку, но я ухватил ее за другую. Борьба была отчаянной-  это было похоже на молчаливую схватку двух гигантов. В конце концов, она поняла, что проиграла, и сказала: «Я подберу газету и отдам ее маме».

Вот тогда и настал главный момент.

Я сказал: » Ты не должна».

Тогда она, подумав получше, сказала: «Я подберу газету и отдам ее маме.

Я извинюсь перед мамой».

«Ты не должна»,- вновь сказал я.

Ей пришлось основательно задуматься и поразмышлять:»Я подниму газету, я отдам ее маме, я хочу ее поднять, я хочу попросить прощения».

«Хорошо»,- сказал я.

Эриксон помогает дочке сделать самостоятельный вывод произошедшей ситуации, направляет ее к правильным действиям.

Что может помочь в выборе реакций на непослушание ребенка?

Прежде всего,  желание родителей сохранить теплые отношения с ребенком и вырастить его воспитанным, эмоционально благополучным и успешным!

Есть общие правила, что нужно делать, если возникло желание наказать ребенка и что

нельзя делать!

Прежде всего прислушаться к себе! Что я сейчас чувствую? Негативные эмоции у нас

возникают и будут возникать. С этим ничего не поделаешь. Но любая эмоция дальше переходит в поведение. И тут у нас есть выбор — дать всему этому волю( наказать  ребенка)

или попытаться оценить смысл случившегося.

1.         Наказание не должно вередить здоровью ( ни физическому, ни психическому).

2.         Наказание должно быть только одно за один раз (даже если совершено много

проступков и сразу).

3.         Нельзя пропускать наказание или откладывать надолго.

4.         Наказание — не значит лишить похвалы.

5.         Наказание не должно быть физическим.

6.         Наказание должно быть без унижения ( это разрушает ребенка и ваши отношения с ним).

7.         Наказан — прощен( не напоминать о старых проделках).

8.         Наказание должно быть в спокойном доброжелательном тоне.

9.         Наказания не должны быть трудом (вынести ведро, убрать свою комнату и т.д.).

Приводит к отвращению к любому делу и даже к жизни.

10.        Нельзя, ругая ребенка, присваивать ему ярлыки (шалопай, недотепа, неряха, изверг,

бестолочь). С этим он идет по жизни и соответствует этому ( принцип внушаемости).

11.        Нельзя оценивать ребенка ( по тебе плачет тюрьма, тебя только могила         исправит) ,

не удивляйтесь если это сбудется (принцип прямого внушения).

 

Дорогие родители! Любите своих детей! При дефиците любви становится наказанием сама жизнь, и тогда наказание ребенок ищет как последний шанс на любовь!

«Когда родители ссорятся, я болею...»

roditeli-01Дорогие родители и все кто будет читать этот журнал и , возможно эту статью я , психолог, семейный терапевт хочу рассказать, сегодня, о семье как о системе и о семейной терапии, которая предполагает возможность терапевтической помощи ребенку или взрослому пациенту через его семью, в которой он заболел или получил какие- то отклонения. В фокусе оказывается вся семья.

В семье мы рождаемся, получаем определенные навыки, усваиваем правила, которые заведены в этой семье и передаются из поколения в поколение, растем и наконец, взрослея, создаем свою семью, копию родительской. Мы все дети из своей семьи и все, рано или поздно , становимся родителями и поэтому очень важно понимание детско- родительских отношений.
Идентифицированный пациент( т. е. тот, по поводу которого семья обратилась к семейному терапевту) рассматривается как элемент дисфункциональной семейной системы.Сразу дам характеристику функциональной семьи- это та семья, которая справляется с поставленными перед ней внешними и внутренними задачами.

roditeli-03В семьях, где ребенок представлен как идентифицированный пациент, его симптомы часто маскируют конфликт между родителями и в результате ребенок становится семейным » козлом отпущения». Допустим, между родителями есть ряд нерешенных проблем, они » застряли» и их брак находится под угрозой. У ребенка в ответ могут возникнуть свои трудности, которые отвлекут родителей от их конфликтов и заставят обратиться к его проблемам. Напряжение в семье несколько уменьшится, что позитивно подкрепит и зафиксирует проблемы ребенка.
Приведу пример: девочке 9 лет, с трех лет страдает бронхиальной астмой. Где только и чем родители не лечили своего ребенка, но безуспешно. По счастливой случайности вся семья оказалась на семейной терапии. В циркулярном интервью я спросила девочку: » Есть такие дни, когда ты не болеешь?- Да, когда родители не ссорятся».
Постепенно проблемы ребенка затмевают даже разногласие супругов , и они начинают демонстрировать псевдосотрудничество по отношению к этой ситуации. Если все это продолжается в течение длительного времени, то может возникнуть миф об идеальной семье, в которой есть только одна проблема- это «болезнь» или поведенческие трудности ребенка.
Приведу еще один пример, который довольно часто встречается в моей практике: ребенок идет в первый класс первый раз- это очень волнительно для всей семьи! И часто это сопровождается кризисом семьи, если до этого момента было несогласие в воспитании ребенка между родителями, то оно становится явным. Родители впервые ( если это первый ребенок и к тому же единственный) переживают факт того что они могут остаться наедине с собой и своими чувствами, и что с этим делать?
roditeli-02В наше время мамы очень часто не работают, занимаются воспитанием детей до школы и вот теперь, когда ребенок не требует столько внимания, встает вопрос выхода ее на работу. И такая перспектива может ее напугать( возможно утрачена квалификация, нет подходящей вакансии, время » ушло вперед»). Но возможно и муж , довольный и счастливый, что жена всегда дома, привыкший к этому, опасается ее выхода на работу, боится потерять над ней контроль. Ребенок берет эти страхи на себя, развивается школьная фобия.

Еще хочу затронуть щекотливую тему- трудные супружеские взаимодействия в сексуальной сфере. Это тонкая сфера, потому что имеет отношение к самооценке. Неудовлетворенная сексуальная близость, так бывает. Супруги любят друг друга, уважают, находят общие интересы, а вот интимные отношения не сложились! Рождается ребенок. Они очень любящие родители и выполнение родительских функций их объединяет, придает смысл их жизни, дает возможность им общаться друг с другом. Когда у ребенка проблемы родители объединяются и помогают ему. Они вместе и это радует их. Но наступает ночь, ребенок ложится спать, родители остаются наедине друг с другом- это опасно- надо выяснять интимные отношения, выполнять супружеский долг, возрастает напряжение. И тогда на помощь приходит телевизор! Мама, папа и телевизор! И опять все хорошо! Проблема возникает, когда нет электричества.

Множество симптоматических паттернов, таких как алкоголизм, , инцест, физические симптомы, насилие и суициды, нередко повторяется из поколения в поколение. Узнавание и исследование таких паттернов может помочь семье понять, какие способы адаптации она использует , и избежать повторения неприятных моделей в настоящем и их перехода в будущее, освоив другие способы совладания с ситуацией.
Наследие » семейных программ» может оказывать серьезное влияние на ожидание выбора в настоящем. Так, например, девочка, происходящая из семьи, где в нескольких поколениях были разводы, может воспринимать развод почти как норму. Если в родительской семье было насилие , то скорее всего ребенок , создав свою семью , тоже встретится с этой проблемой. Если муж «поднимал руку» на свою жену и применял физическое наказание к детям, то мальчики, выросшие в такой семье тоже будут » поколачивать» своих близких. Если в родительской семье папа был алкоголиком, то сын, скорее всего тоже будет злоупотреблять спиртными напитками, а дочь такого папы выйдет замуж за алкоголика.
Каждый из нас как бы воспроизводит ситуацию родительской семьи во взаимоотношениях и в браке. Иногда полностью повторяя, иногда только ключевые моменты. И чем труднее опыт, вынесенный из родительской семьи, тем с большими проблемами и трудностями мы сталкиваемся в собственной семье.
Изучение семейной истории, построение генограммы( /Мюррей Боуэн /специальная форма записи информации) , циркулярное интервью, может дать ключи к пониманию природы таких паттернов и прояснить как симптомы могут появляться, сохранятся некоторые стереотипы взаимодействия или защищая определенное » наследство» предыдущих поколений.
Дорогие родители, если у Вас ребенок часто болеет, есть трудности в обучении, поведении , задумайтесь, что происходит в вашей семье? Что с вашими взаимоотношениями? В семье «главную скрипку» играет супружеская пара! Если родители смотрят друг на друга с любовью, ребенок счастлив и здоров! Я всем этого желаю. А, если у вас есть похожие, описанные здесь симптомы, бегом к семейному терапевту.

Проблема одиночества

odinОчень часто приходит проблема одиночества: никак не найти партнера, не построить гармоничные отношения, не выйти замуж.

Человеку, живущему в современном мире, иногда бывает трудно увидеть и осознать, каким образом отношения в его семье на протяжении многих предшествующих поколений влияют на его нынешнюю жизнь, на восприятие современной ситуации и ,по сути, «управляют» его поведением сегодня.

Все более распространяющийся культ независимости и самореализации, свобода от всяческих уз, влекут за собой иллюзию того, что можно порвать связи с прошлой жизнью, забыть прошлое, начать жизнь с «чистого листа». Но, оказывается, не так-то просто это сделать.

Есть понятие межпоколенной передачи – неразрешенные конфликты, тайны, невысказанное, преждевременные смерти, выбор профессии, увлечений и даже партнера  — все это передается из поколения в поколение.

Здесь важно понять скрытую лояльность в семье. Это является ключевым  — бессознательная, невидимая верность предкам.

Сделать ее видимой – значит осознать, что заставляет человека поступать  определенным образом. Что руководит им в случае необходимости поместить эту лояльность в новые рамки, чтобы  человек смог обрести свободу жить своей жизнью, а не расплачиваться за ошибки своих предков.

В этом случае крайне эффективен «Метод расстановок Берта Хеллингера». Системные расстановки по данному методу– методика, зарекомендовавшая себя во всем мире как наиболее эффективная и краткосрочная работа с семейными и системными нарушениями. При помощи системной расстановки можно наглядно увидеть глубинные проблемы прошлого, не дающие человеку счастливо жить в настоящем.

Семейное консультирование и его особенности

sem-cons-01В современном обществе огромное количество семей испытывают трудности во взаимоотношениях. Как результат этих трудностей – большое количество разводов, возрастающее число семей с одним родителем. Для преодоления этих трудностей и существует семейное консультирование. Работа практического психолога в сфере семейного консультирования направлена на оказание психологической помощи в период создания семьи,  семьям, находящимся в кризисе, а также оказание помощи в вопросах воспитания детей. Семейное консультирование используют слишком узко – как помощь семье сохраниться, препятствовать ее распаду. Суть подхода к семейному консультированию намного шире, т.к. вся индивидуальная и социальная патология имеет внутрисемейную природу.

Каждый человек, создавая семью, делает это для того, чтобы удовлетворить свои потребности. Если в семейной системе потребности человека удовлетворяются полностью, то человек счастлив, если же, удовлетворяя свои потребности, ему приходится прилагать усилия, то для него это проблема.

3доровая семья удовлетворяет потребности в росте каждого члена семьи. Это достигается уважением друг к другу, сходством интересов и ценностей, терпимостью друг к другу у всех членов семьи, но одновременно четкостью межпоколенных границ, гибкой структурой власти.

Метод системных семейных расстановок.
sem-cons-02

Системная расстановка — это всемирно признанный метод краткосрочной и очень действенной терапии. Он позволяет выявить проблемные места в семьях, организациях, группах, людях, позволяет обнаружить истинные причины возникновения проблемы, улучшить отношения в семье, с коллегами, начальником, с мужчинами, женщинами, с деньгами, увидеть причину появления болезни.

Очень часто приходит проблема одиночества: никак не найти партнера, не построить гармоничные отношения, не выйти замуж.

Человеку, живущему в современном мире, иногда бывает трудно увидеть и осознать, каким образом отношения в его семье на протяжении многих предшествующих поколений влияют на его нынешнюю жизнь, на восприятие современной ситуации и, по сути, «управляют» его поведением сегодня.

Все более распространяющийся культ независимости и самореализации, свобода от всяческих уз, влекут за собой иллюзию того, что можно порвать связи с прошлой жизнью, забыть прошлое, начать жизнь с «чистого листа». Но, оказывается, не так-то просто это сделать.

Есть понятие межпоколенной передачи – неразрешенные конфликты, тайны, невысказанные обиды, преждевременные смерти, выбор профессии и даже увлечений — все это передается из поколения в поколение.

Здесь важно понять скрытую лояльность в семье. Это является ключевым  — бессознательная, невидимая верность предкам.

Сделать ее видимой – значит осознать, что заставляет человека поступать  определенным образом. Что руководит им в случае необходимости поместить эту лояльность в новые рамки, чтобы  человек смог обрести свободу жить своей жизнью, а не расплачиваться за ошибки своих предков.

В этом случае крайне эффективен «Метод расстановок». Системные расстановки по данному методу – методика, зарекомендовавшая себя во всем мире как наиболее эффективная и краткосрочная работа с семейными и системными нарушениями. При помощи системной расстановки можно наглядно увидеть глубинные проблемы прошлого, не дающие человеку счастливо жить в настоящем.

Как управлять деньгами? Во все времена люди пытаются разгадать феномен богатства: почему одни легко преумножают своё состояние, у других в руках деньги словно растворяются, а третьим приносят беды.

Деньги сами по себе нейтральны — они не плохи и не хороши. Это энергия. И вопрос в том, как мы с ней обходимся, куда направляем. Существует глубокое различие между содержанием денег и тем смыслом, которым мы их наделяем. На деньги проецируются наши отношения, наши обязательства и чувства связанные с важными для нас объектами.

Причины финансовых неудач кроются не только в нашей способности зарабатывать, не только в навыках планирования или везении. У этой проблемы могут более глубокие корни, уходящие в наше прошлое или в прошлое нашей семьи, рода. То, как мы обращаемся с деньгами, определяется не столько рациональной заботой о собственной выгоде, сколько нашими тайными страхами, воспоминаниями, стереотипами и предрассудками.

Влияние личных и семейных историй на наше благосостояние может проявляться в необъяснимых на первый взгляд, странных повторяющихся ситуациях или признаках: неоднократные потери денег или кражи,  повторный крах карьеры или бизнеса, нутренние ограничивающие убеждения относительно денег или богатства, например, «невозможно честно заработать состояние», «деньги достаются потом и кровью», «большие деньги несут опасность», финансовая стабильность или достаток вызывают необъяснимое чувство вины или тревогу, навязчивое желание экономить, ограничивать себя или делать запасы, хотя объективно в этом нет необходимости, бессмысленные траты, «деньги уходят сквозь пальцы».

Если эти признаки Вам знакомы и Вам трудно представить себя богатым, то, вероятно, это связано с какой-то историей.

Используя метод системных расстановок, Вы сможете исследовать и изменить свои отношения с деньгами, увидеть пути преодоления финансовой неудовлетворенности.

Конкуренция или кто сможет дойти до финишной прямой?

Конкуренция или кто сможет дойти до финишной прямой?

Конкуренция заставляет мир вертеться. Она движущий фактор эволюции и основа демократии. Конкуренция стимулирует инновации и управляет мировыми рынками. Благодаря ей у нас есть средства к существованию.
Правда, некоторые утверждают, что конкуренция — источник зла. Они видят в ней только разрушительную силу и не верят в ее созида­тельный потенциал. По их мнению, сама суть конкуренции несовмести­ма с такими общественно значимыми аспектами поведения людей, как сотрудничество и уважение.

Конкуренция – явление особое. Она сама по себе сопряжена с опасностью и волнением. Давайте строго подойдем к этой проблеме и по­стараемся в ней разобраться.

В последнее время утвердилось мнение, будто секрет успеха в любом виде деятельности состоит в осознанной и постоянной практике на про­тяжении минимум десяти лет. Именно упражнения сделают из вас на­стоящего специалиста. Будьте упорными — и вы получите свой шанс на успех. Идея получила широкое распространение, но мы чувствовали, что в этой формуле успеха чего-то не хватает. Все-таки людей оценивают не по их умению упражняться.

Отработка действий, по сути, отличается от соревнования. Можете тысячу раз репетировать речь о том, насколько вы достойны данной ра­боты, но что вы будете делать, когда увидите в приемной тридцать чело­век, претендующих на то же место?

Вы будете тренировать сына, подавая ему теннисный  мяч миллионы раз, пока он не отработает удар, но что произойдет, когда ваш ребенок столкнется лицом к лицу с подающим, у которого одна цель — чтобы противник не поймал мяч? Постоянные упражнения на фортепиано развивают бег­лость пальцев, но избавят ли они от неприятных колик в животе, когда вы впервые окажетесь на сцене перед публикой?

Чтобы вам сопутствовал успех, необходимо действовать так, как тре­буют обстоятельства. Быть в состоянии справляться с внешними воздей­ствиями. Не проявлять слабости перед лицом соперника.

Как людям удается достичь этого?
Результаты исследования Николаса Роледера свидетельствуют: страх перед участием в соревновании не проходит с приобретением опыта — из чего неизбежно следует, что бесконечные годы тренировок не приведут вас к победе автоматически. Помимо осознанной практики успех за- висит от вашего умения состязаться — иначе говоря, от того, насколько хорошо вы будете справляться с психоэндокринной реакцией на стресс, управлять ситуацией и обуздывать свои страхи. Всем свойственно, так или иначе, реагировать на стрессовую ситуацию, но каждый трактует ее по-своему, и именно характер интерпретации имеет решающее влияние на результат.

Побеждает не тот, у кого больше опыта. Победителем становится человек, умеющий лучше со­стязаться, — тот, кто сохраняет присутствие духа, когда играет оркестр, сверкают огни и наблюдают судьи.

Здоро­вая конкуренция невозможна без сотрудничества. На самом деле наша склонность к соперничеству формируется под воздействием тех же гор­монов, что и склонность к взаимодействию.

В условиях любой конкуренции решающее значение имеют те же са­мые основные навыки, которые так необходимы, когда вы, рискуя всем, идете по острию ножа, — способность не поддаваться парализующему страху и умение концентрировать внимание.

Чтобы выдержать все испытания, мы нуждаемся в чем-то большем, чем практика. Нам необходим запал борьбы.

Необходимо провести различие между адаптивной и неадаптив­ной конкурентоспособностью. Люди, которым свойственна адаптивная склонность к соперничеству, отличаются упорством и решимостью при­нять любой вызов, но ограничены неизменным соблюдением правил. Даже в случае проигрыша они проявляют способность испытывать ис­тинное удовлетворение от потраченных усилий. Им нет необходимо­сти быть лучшими во всем; они стремятся быть лучшими только в той области, в которой у них есть необходимая подготовка. Эти люди мо­гут быть перфекционистами на работе, но им совершенно безразлично, что их результаты в теннисе самые худшие. Здоровая склонность к соперничеству характеризуется постоянным стремлением к совершенству, а не чрезмерной озабоченностью занимаемым положе­нием. Именно адаптивная конкурентоспособность побуждает совер­шать великие, героические дела, которые вдохновляют всех нас.

Негативный оттенок значения слова «конкуренция» связан с неадап­тивным вариантом стремления человека быть первым во всем. Неадап­тивная склонность к соперничеству свойственна людям с такими каче­ствами, как психологическая уязвимость и мотивационное смещение. Они не способны примириться с тем, что проигрыш является неотъ­емлемой частью жизни, и продолжают состязаться даже тогда, когда с ними уже никто не конкурирует. Они никогда не останавливаются при звуке финаль­ного свистка.

Чтобы дать определение человека с пробивным характером, описать его достоинства без негативного оттенка, приходится прибегать к лин­гвистическим уловкам, чаще всего к метафорической речи. Такие люди имеют «стальные нервы», «мертвую хватку», «бойцовский характер» и «железную волю». Об их действиях мы говорим не иначе, как: « бе­рут быка за рога», «шагают по трупам», «идут напролом», «идут ва- банк», «тянут из себя все жилы». У них «слово связано с делом», они «собираются с силами», «бьют копытом», «рвутся в бой», «преодо­левают препятствия» или «берут их штурмом». Человек с пробивным характером трудится не покладая рук, не делает себе поблажек и не сда­ется ни при каких обстоятельствах — ведь он лучший в своей области, он тот самый пес, который всегда побеждает в драке.

Постоянное участие в состязаниях (олимпийских играх Древней Греции) позволяло человеку совершен­ствовать и ум и тело. Конечной целью было достижение арете (др.-гр.I осрету] — добродетель, доблесть, достоинство) — понятие, очень важ­ное для каждого древнего грека. В наше время философский термин арете чаще всего связывают с понятиями «совершенство» и «превос­ходство». Однако это лишь часть его истинного значения.
В эпоху Гомера о человеке, в котором горел огонь борьбы, говорили, что у него есть арете. Человек, показавший себя в разгаре сра­жения блестящим стратегом и бесстрашным воином, обладал арете. При любых испытаниях он оставался вождем, проявлявшим мастерство, уме­ние, высокие замыслы и убежденность. Он обладал физической мощью, молниеносной реакцией и виртуозно владел мечом. Он был храбр и не­преклонен. И самое главное, ему была присуща метис (др.-гр. рщщ — разум, мудрость) — божественная мудрость.

Таким образом, арете, или достижение совершенства через сопер­ничество, стало для древних греков главной добродетелью. Арете счи­талось характерной чертой олимпийских богов, а смертные лишь стре­мились достичь его. Гомер описывает основы арете: доблесть, выносливость, само­обладание, граничащую с хитростью лиса изобретательность, мудрость и дипломатичность.

Результатом американского спортсмена: 46,06 секунды — на секунду меньше мирового рекорда и почти на две секунды быстрее его собствен­ного достижения на стометровке. Можно как угодно критически оцени­вать заплыв Лезака, но совершенное им по праву сравнивают с поступ­ком матери, сумевшей поднять автомобиль ради спасения попавшего под него ребенка.
Почему такую большую роль сыграл тот факт, что американская команда шла в той эстафете как отстающая? По сути, она была собакой, побежден­ной в драке. Потому Лезак мог пытаться выиграть дистанцию, а мог и проиграть ее — и никто не стал бы его обвинять. Все это повлияло на функционирование его физиологических систем. Победа Лезака стала возможной благодаря определенным функцио­нальным показателям, начиная с генотипа, позволяющего спортсмену показывать высокие результаты в самых напряженных ситуациях, и за­канчивая уровнем гормонов, воздействовавших на плод в утробе мате­ри. Накануне финала в игру вступили другие биохимические факторы, задействовавшие определенные гены в клетках Лезака и изменившие скорость образования нейромедиаторов в день соревнования. Кроме того, за час до заплыва в организме Лезака произошел выброс гормонов.

Теперь обратимся к такому фактору, как командный эффект. Существует две категории людей: показы­вающие лучшие результаты в одиночных соревнованиях и раскрыва­ющие весь свой потенциал только в составе команды. Подсознательные сигналы, которые спортсмены посылали друг другу, усиливали их уверенность в себе и чувство взаимной поддержки. Это привело к еще одному выбросу гормонов, спровоцированному совмест­ными усилиями членов команды, ведь каждый делал все возможное для себя, своих товарищей по команде и своей страны.

Соревнование пробуждает мотивацию в любом случае: и когда участ­ник стремится одержать победу, и когда он просто не желает проигры­вать. Даже если мы втянуты в конкурентную борьбу, от которой предпо­чли бы уклониться, тот факт, что нас сравнивают с другими, пробуждает инстинкт соперничества, и мы прилагаем еще больше усилий.

Соперничество усиливает творческую моти­вацию. Встречаются люди, невосприимчивые к соперничеству, которые не видят никаких отрицательных сторон в конкурентной борьбе, по­скольку это никак не сказывается на их результативности. Однако они являются исключением из общего правила. Другие люди не способны действовать эффективно в конкурентной среде. Их настолько подав­ляет напряженная ситуация, что, в конце концов, они замыкаются в себе.

Самое удивительное, что наука может точно определить, в какую группу вы входите. Чтобы добиться успеха в конкуренции, необходимо пойти на риск, от которого при обычных обстоятельствах нас удерживает страх. В первую очередь это риск, связанный с принятием решения вступить в борьбу.
У любого человека есть индивидуальный порог удовольствия, то есть сколько ему требуется наслаждения, и индивидуальный болевой порог, то есть сколько боли он способен вытерпеть. Однако всем людям свой­ственно стремиться получать удовольствие и избегать боли, т.е. ориентация на достижение и ориентация на предотвращение. От того, какая именно склонность присуща человеку, в значительной степени зависит его готовность конкурировать с другими людьми. Женщины реже вступают в конкурентную борьбу, чем мужчины, но не потому, что последние в большей степени готовы рисковать, а из-за того, что во многих случаях сильный пол слиш­ком уверен в своих способностях, поэтому не всегда видит опасность. Именно по этой причине мужчины легче вовлекаются в состязательный процесс, что не всегда помогает им одержать победу.

Исследователь религии Джеймс Карс проводит различие между ко­нечными и бесконечными играми. Конечные игры имеют начало и конец, а их цель — победа. Между ними наступает период восстановления сил. Бесконечные игры никогда не заканчиваются, а поскольку победителей в них быть не может, их цель — постоянное движение вперед, В бес­конечных играх нет перерыва на отдых, есть только усиление и умень­шение интенсивности соперничества. Как оказалось, женщины лучше мужчин справляются с бесконечными играми, прежде всего потому что находят способ восстанавливать силы в ходе игры. Мужчины обычно с трудом обуздывают свое самолюбие, поэтому добиваются более весо­мых успехов в конечных играх, имеющих четкие временные границы.

Конкурентный дух — следствие как врожденных качеств человека, так и его воспитания, что в свою очередь меняет физиологи­ческое состояние. Проще говоря, если вы способны управлять своим страхом, то сможете держать под контролем и биологические факторы.
Существует два типа людей: те, кто способен действовать эффективно, только если им удается оградить себя от напряжения; и те, кому стресс помогает раскрыть свои сильные стороны.

Результаты первого исследования, проведенного в области социальной пси­хологии, были опубликованы в 1898 году. Его автор — Норман Триплетт, тридцатисемилетний учитель средней школы, вернувшийся в Университет штата Индиана, чтобы получить степень магистра.

Мысль Триплетта заключалась в том, что конкуренция каким-то об­разом повышает эффективность действий человека, поскольку даже просто присутствие других людей, выполняющих ту же задачу, застав­ляет его работать еще упорнее. При соответствующих обстоятельствах соревновательная среда пробуждает в людях самое лучшее.

Конкуренция всегда была краеугольным камнем политической и эко­номической теории, в том числе в трудах Сунь-цзы, Макиавелли, Томаса Гоббса и Адама Смита. За сорок лет до публикации работы Триплет­та идею о том, что борьба — движущая сила эволюции, уже высказы­вал Чарльз Дарвин. Однако Триплетт, не выдвигая никаких теорий по этому поводу, первым провел количественные измерения последствий конкуренции.

Надо сказать, что в конце XIX века американцы от мала до вели­ка увлекались велосипедной ездой, Триплетт тоже не избежал этого пристрастия и каждое утро совершал длительные прогулки на ве­лосипеде. В те времена уже были изобретены велосипеды с цепным приводом и пневматическими шинами; автомобилям же предстояло появиться только через несколько лет. В прессе широко освещался каждый случай нового мирового рекорда в езде на велосипеде на ди­станции от 30 до 160 километров. Некоторые пытались ехать быстрее в гонке с раздельным стартом, нанимая нескольких велосипедистов, которым надлежало задавать темп (как правило, это были пары опыт­ных мастеров, сменявших друг друга). Последний из них задавал ре­кордную скорость. Другие велосипедисты участвовали в гонке, ори­ентируясь на своих соперников.

Комитет Национальной лиги велосипедистов предоставил Три­плетту, по его просьбе, данные за сезон 1897 года, и он тщательно проанализировал их, пытаясь определить, в каком случае участники гонок ехали быстрее — когда ориентировались на время или на дру­гих велосипедистов. Оказалось, что отслеживание скорости соперни­ков позволяло спортсменам сокращать время примерно на пять секунд на каждых двух километрах, чего не происходило с теми, кто следил только за временем. Триплетт пришел к выводу: присутствие других велосипедистов пробуждает у участника состязательный инстинкт, «высвобождая для него нервную энергию, которую сам он произве­сти не может».

Дух соперничества можно определить как способность активизи­ровать усилия в тот момент, когда кто-то бросает вам вызов. Что вовсе не означает просто прилагать немного больше усилий. Дух соперничества заставляет человека выходить за пределы возможного.

Опираясь на данные, полученные в процессе испытаний на состя­зательной машине, Триплетт разделил всех участников эксперимента на категории. Он обнаружил следующее соотношение : 50%:25%:25%, то есть половине детей соперничество пошло на пользу; четверть — не изменили своего поведения в условиях конкуренции, только немного сократили время при выполнении трех попыток и паре соперниками; четверть — вообще не справились со своей задачей в условиях соперничества.

Результаты эксперимента Триплетта представляют собой типичную модель поведения людей. Почти все исследователи, изучавшие влияние конкуренции на поведение обычных людей, приходили к одному и тому же выводу: среди участников экспериментов большинство активизирует свои усилия в условиях конкуренции, некоторые остаются невосприимчивыми к ней, а часть прилагает даже меньше усилий для выполнения поставленной задачи.

Истинное преимущество конкуренции — не победа, а повышение  эффективности.

Для большинства людей конкурентный дух определяется в значительной степени тем, как они оценивают свои шансы на успех. Конкурировать с де­сятком или сотней соперников — вовсе не одно и то же. Если поле сраже­ния слишком велико, а вероятная возможность победы не очень высока, люди перестают ее добиваться.

Гарсия и Гор назвали этот феномен «N-эффектом». Чем больше чис­ло N(количество людей, выполняющих определенную задачу), тем бо­лее НИЗКИЙ результат показывает каждый из них.

Стивен Гарсия пришел к следующему выводу: «То, как мы сравни­ваем себя с окружающими, и есть фактор, определяющий нашу способ­ность конкурировать с другими. Когда в гонке принимает участие всего несколько человек, мы давим на педаль газа и делаем все возможное, чтобы  превзойти соперников. В этом случае конкуренция носит сугубо личностный характер и представляет собой проверку нашей способности добиться результата. Напротив, когда мы конкурируем со множеством соперников, нас не очень заботит, как мы выглядим на фоне других».

Норман Триплетт еще в 1898 году пришел к выводу, что соперничество с одним человеком лучше полного отсутствия конкуренции. Гарсия и Тор обнаружили, что состязание со слишком большим ко­личеством соперников дает обратный эффект и заставляет прилагать меньше усилий.

В 1968 году социолог Роберт Мертон ввел термин «эффект Матфея» для обозначения ситуации, когда лидеры конкурентной борьбы полу­чают еще больше ресурсов, которые делают их еще сильнее, что со вре­менем увеличивает разрыв между ними и более слабыми конкурента­ми. Лучших учеников отправляют в самые лучшие учебные заведения; лучшие игроки попадают в самые лучшие команды, где с ними работают лучшие тренеры. На такое название автора термина вдохновила цитата из Евангелия от Матфея: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у не имеющего отнимется и то, что имеет» .

Каждый раз, когда мы пытаемся воспрепятствовать этому —  например, перераспределить ресурсы, чтобы поддержать слабых конкурентов,-  получаем результат, названный «эффектом Марка». Этот термин применил в 2009 году Мэтью Ботнер из Чикагского университета, взяв идею из Евангелия от Марка: «Многие же будут первые последними, и последние первыми». В нашем обществе в случае неравенства конкурентов мы можем помочь более слабым практически бесконечным количеством способов. Принято считать, что конкуренция протекает на равных условиях, что все должны играть по одним правилам и, если время от времени, в отдельных случаях, не прибегать к перераспределению ресурсов, богатые станут еще богаче; подобное положение вещей будет сохраняться до тех пор, пока не останется никаких предпосылок для конкуренции.

Профессор Университета Британской Колумбии Грэм Браун пришел к выводу, что игравший на своем поле получает огром­ное преимущество: его достижения могут на 160 процентов превосходить результат соперника.

Согласно теории исследователя, сотрудник, подающий прошение повысить его по службе или поднять ему зарплату, имеет больше шан­сов на успех, если делает это не в кабинете начальника, а на своей тер­ритории. Когда две команды одной компании работают вместе над каким-либо проектом, группа, которая берет на себя организацию еды (кофе и рогалики) в комнате для переговоров, с большей вероятностью возьмет на себя ответственность за весь рабочий процесс.

Имеющиеся сегодня гипотезы о феномене домашнего преимущества не позволяют объяснить, почему он был обнаружен и в других областях конкуренции, где нет судей, нет болельщиков и нет переездов. Например, играющие дети имеют больше шансов на победу, если игра проходит в их классной комнате; а ребенок из соседнего класса занимает оборонительную пози­цию и готов отдать свое шоколадное печенье по первому требованию.

Среди спорящих студен­тов больше шансов на победу имеют те, в чьей комнате в общежитии проходит спор.

Учитывая эти и другие данные, исследователи пришли к выводу, что преимущество своего поля объясняется причинами эволюционного характера и связано с так называемым территориальным поведени­ем.

По мнению профессора Брауна, территориальное поведение пред­ставляет собой, в сущности, социальное явление, в основе которого лежит стремление не пускать в свой дом чужаков.

Ученые были совершенно уверены, что поддержка в лице близкого человека снизит уровень стресса при произнесении речи. С мужчинами именно так и случилось: присутствие подруги или жены заметно их успокаивало. Но с женщинами – к большому удивлению исследователей – все происходило наоборот: присутствие друга или мужа только повышало их уровень беспокойства. Внимание близких скорее смущало, чем вызывало чувство комфорта. Они ощущали себя так, словно им выносили приговор.

Нечто подобное может вспомнить каждый, кто занимался в детстве спортом, выступал на танцевальных вечерах или принимал участие в прениях. Одним на самом деле было необходимо, чтобы в зале сиде­ли родители. Другим совсем не хотелось видеть родителей, поскольку их присутствие порождало чувство страха разочаровать близких людей и только усиливало необходимость выглядеть еще лучше.

На рабочих местах складывается такая же парадоксальная ситуация. В некоторых случаях сотрудники прилагают больше усилии, зная, что руководитель обычно наблюдает за ними. Но верно и другое: чрезмерный контроль со стороны руководства повышает уровень стресса со грудников и становится отвлекающим фактором, который ослабляет их сосредоточенность и снижает продуктивность.

Интроверты работают более продуктивно, когда не чувствуют никакого давления, поскольку их отвлекают любые внешние воздействия, не имеющие отношения к делу. Экстраверты нуждаются как в дополнительном внимании, так и в сотрудничестве с коллегами; в противном случае они быстро устают от своей постоянной сосредоточенности на работе и теряют интерес к делу.

Бушар определил генетический код каждого участника эксперимента, ввел полученные данные в компьютер и занялся поиском генов, отвечающих за реакцию организма на нагрузки. Компьютер выдал спи­сок, состоящий из двадцати одного гена, или двадцати одной генетической вариации.

Участники эксперимента, в геноме которых присутствовало девятна­дцать или более благоприятных вариаций, хорошо реагировали на тре­нировки; их аэробная выносливость повысилась на 26 процентов. Испытуемые, имевшие не более девяти вариаций, плохо переносили физические нагрузки; их аэробная выносливость повысилась в среднем всего на 9 процентов.

Вывод простой: не каждому за счет активной нагрузки дано улучшить свою физическую форму.

Американский биохимик Джулиус Аксельрод стал лауреатом Нобелевской премии по физиологии и медицине в 1970 году. Аксельрод пообещал, что его работа и работа тех коллег, с которыми он разделил Нобелевскую премию, в будущем позволит объяснить причины таких заболеваний, как депрессия, болезнь Паркинсона и наркомания, и «укажет путь к лечению этих  страшных недугов».
В основе деятельности головного мозга лежит электрическая пере­дача сигналов (по нервным волокнам) и химическая передача сигналов (между нервными клетками). Нейроны выбрасывают нейромедиаторы в синапсы, а затем осуществляют обратный захват и обработку химических веществ. Этот процесс регулирует уровень нейронной активности.

Один из таких нейромедиаторов — дофамин, о котором за несколь­ко лет стало известно всем благодаря его роли в качестве химического фактора внутреннего подкрепления, который активирует центр возна­граждения в головном мозге.

Нейромедиаторы вырабатываются в синапсах головного мозга, но их не должно быть слишком много. Снижение в синоптическом про­странстве содержания дофамина имеет решающее значение, иначе в го­ловном мозге образуется его избыточное количество. Представьте, что вы наполнили камеру сгорания двигателя слишком большим количе­ством бензина. Когда дофамин наполняет синапсы в других участках мозга, большая его часть выводится специальными белками-транспор­терами. Но в префронтальной коре этого не происходит.

Ответ нашел в 1957 году Джулиус Аксельрод, раскрыв роль фермента, обеспечивающего расщепление и вывод дофамина на вторичном уровне, катехол-О-Метилтрансферазы. Он не настолько эффективно удаляет дофамин, как транспортные бел­ки, тем не менее, достойно справляется со своими функциями в пре­фронтальной коре головного мозга. СОМТ можно назвать неустойчи­вым и чувствительным связующим звеном в системе, поддерживающей психическое равновесие.

Именно за открытие фермента СОМТ и объяснение механизма его работы Джулиус Аксельрод был удостоен Нобелевской премии.

Представьте себе мозг как огромную начальную школу, а молекулы дофамина — ее учеников. Во время каждого перерыва детей выпускают на игровую площадку, и классы пустеют. Ученики носятся по площадке как угорелые, а их энергия поднимается до пикового уровня. Перерыв заканчивается, звенит звонок, и учителя должны вернуть детей в классы. Штатные преподаватели, так или иначе, справляются с этим нелегким делом. А вот в новом крыле школы, где есть своя площадка, за де­тей отвечают внештатные учителя, и ситуация там становится слишком напряженной и вот-вот выйдет из-под контроля.

В том самом участке головного мозга, который отвечает за планирование, принятие решений и координацию мыслей, этот низкоэффективный фермент СОМТ защищает работу мозга, не допуская его перегрузки и поддерживая равновесие между состоянием высокой активности и состоянием расслабленности в условиях давления и стресса.

Однако есть один интересный нюанс: в конце 1990-х годов ученые обнаружили, что существует две разновидности фермента СОМТ. У од­них людей СОМТ активный и трудолюбивый, у других — нелюбопытный, ленивый и медлительный.

Мы наследуем генетический код от своих родителей, получая по од­ной хромосоме от каждого. Для белой расы характерно такое распреде­ление: у 50 процентов представителей имеет место сочетание активных и пассивных ферментов; у 25 процентов — только активные ферменты, и у оставшихся 25 процентов — только пассивные ферменты.

Собрав информацию воедино, мы можем вернуться к вопросу, ка­кое это имеет отношение к эффективной работе в условиях давления и стресса.

В неокортексе головного мозга взрослого человека находится от 20 до 25 миллиардов нейронов и 164 триллиона синапсов.

Под воздействием стресса в синапсы префронтальной коры выбрасы­вается большое количество дофамина, что усиливает нейронную актив­ность мозга. Однако если в синапсах образуется избыточное количество дофамина, происходит перегрузка мозга.

Мозг людей, у которых фермент СОМТ активный, способен спра­виться со стрессом, поскольку фермент избавляет его от избыточного дофамина.

Люди, у которых фермент СОМТ пассивный, не могут справиться со стрессом, поскольку их фермент не способен расщепить и вынести избыточный дофамин. В итоге мозг испытывает перегрузку, а  бедных людей охватывает чрезмерное возбуждение.

У Вас может сложиться впечатление, будто актичные ферменты – хорошие, а пассивные – плохие. Совсем не так. Все зависит от того, находитесь вы в состоянии стресса или нет.

Активные ферменты действуют так быстро, что когда человек не испытывает никакого давления то есть его организм находится в нормальном состоянии, а в клетках происходит обычный оборот дофамина, — то ферменты удаляют слишком много дофамина. У люден с активным ферментом уровень дофамина постоянно занижен. В камере сгорания недостаточно бензина. Префронтальная кора, конечно, работает, но не в оптимальном режиме. На самом деле таким людям жизненно необходим стресс (и дофамин), чтобы активизировать, деятельность мозга до оптимального уровня. Чтобы успешно справляться со своими задачами, они нуждаются в реактивном состоянии. Им постоянно требуются испытания — предельные сроки, соревнования, экзамены.

Пассивные ферменты работают плохо, но это идет только на пользу людям — до тех пор, пока они не попадают в напряженные условия. Уровень дофамина остается высоким. В камере сгорания достаточно бензина. Префронтальная кора функционирует в оптимальном режиме. В большинстве случаев низкий уровень фермента СОМ Г — хороший признак. Однако в неординарных ситуациях при избытке дофамина эти люди могут сломаться.

Таким образом, имеет место компромисс. Мозг некоторых люден работает лучше всего при отсутствии давления. Мозг других без стресса не может выйти на максимальный уровень эффективности.

Согласно теории эволюции, два генотипа СОМ Т не сохранились бы, если бы каждая модификация при определенных условиях не обеспечивала эволюционного преимущества. Ген СОМТ, который кодирует активный фермент, есть и у других приматов, поэтому он присутствовал в ДНK человека изначально. Однако ген СОМТ, кодирующий пассивный фермент, есть только у человека разумного, следовательно, он сравнительно недавно стал участником естественного отбора. Какова же его цель?

Некоторые ученые выдвинули предположение, что все человечество делится на «воителей» и «паникеров». Люди, у которых фермент СОМТ быстро снижает уровень дофамина,- это бойцы, и готовые к опасностям, способные быстро реагировать на нее и дей­ствовать максимально эффективно, несмотря на угрозу и боль. Люди, у которых фермент СОМТ медленно снижает уровень дофамина, —      люди беспокойные, способные разрабатывать сложнейшие планы, просчитывать любые вероятности и думать о последствиях. Как одни, так и другие сыграли колоссальную роль в выживании рода человеческого.

Можно предположить, что «воителям» свойственна агрессивность, но это не так. Как раз всегда на грани агрессии находятся те, кто мучим вечными опасениями. Поскольку они весьма неуравновешенны, то довольно быстро теряют самообладание. Но их агрессия не всегда дает нужный эффект. Понятие удачной агрессии включает в себя, во-пер­вых, своевременное распознавание враждебных намерений окружаю­щих; во-вторых, их правильную интерпретацию; в-третьих, адекватную реакцию на них. «Паникеры» —люди беспокойные и сомневающиеся­ — склонны видеть враждебность там, где ее нет, но не замечать на­стоящей агрессии там, где она есть. Напротив, «воители» всегда готовы к реальной угрозе.

Группа ученых неоднократно бывала в 2006-2007 годах на юге Уган­ды, в лагере беженцев в Накивале, где почти тринадцать лет жили те, кто уцелел после геноцида. Ученые проверили ген СОМТ у 424 обитателей лагеря из разных семей, чтобы получить как можно более широкую генетическую выборку. Как и следовало ожидать, в этой общине был широко распространено посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Однако у каждого отдельного человека проявление ПТСР в значи­тельной мере зависело от модификации гена СОМТ. Большинство беженцев-«воителей» сумели преодолеть это заболевание Когда иссле­дователи изучили историю тяжелых переживании, то выяснили, что у «воителей» симптомы ПТСР появились только после череды травмирующих страшных событий. С беженцами « паникерами»  было иначе. Им понадобилось всего одно травмирующее событие, чтобы приобрести ПТСР. Большинство из них по-прежнему страдали от ужасом, которые им пришлось пережить во время геноцида. Они так и не смогли излечиться даже спустя десять лет.

Прошло ровно пятьдесят лет после того, как Джулиус Аксельрод открыл СОМТ и предсказал, что однажды этот ген позволит объяснить причины серьезных психических заболеваний. Его прогноз сбылся.

Работа исследователей показала ту закономерность, которой и следовало ожидать при изучении влияния дофамина и гена СОМТ. Стресс  помогал мужчинам и мешал женщинам.

Николь Лайтхолл и Мара Мазер провели еще одно исследование, но на этот раз сканировали мозг испытуемых во время участия в игре. В итоге они пришли к следующему выводу: у мужчин и женщин стресс приводит к противоположным результатам. После психологического воздействия у женщин активизировались участки головного мозга, отвечающие за эмоции: они начинали принимать решения под их воздействием. Мужчин стресс делал более расчетливыми, а их эмоциональный фон оставался на прежнем уровне.

В ходе дальнейших исследований ученые выяснили, что в задней части головного мозга, а именно в зрительной коре, есть участок, от­вечающий за обработку информации о выражении лица, что дает воз­можность найти едва заметные признаки настроения. Когда женщины испытывали стресс, у них этот участок мозга заметно активизировался, у мужчин же его активность подавлялась.

В условиях напряжения мозг мужчин отключает эмоциональные сиг­налы. Женщины, переживающие стресс, ищут такие сигналы. Работа Лайтхолл и Мазер позволяет сделать вывод, что мужчины и женщины справляются со стрессом по-разному. Некоторые вещи успокаивают женщин, тогда как мужчины их просто не замечают. Что касается го­товности пойти на риск — а это, как мы знаем, является неотъемлемый элементом духа соперничества, — ее можно повысить до максимального уровня, создавая разные условия для мужчин и женщин.

Для мальчика особенно плохо чувствовать себя маленькой рыбкой в большом пруду. Итак, если у вас дочь, я советовал бы отправить ее в луч­шую школу и окружить умнейшими ровесниками. Если у вас сын, найдите для него школу с самыми сильными учителями, но постарайтесь сделать так, чтобы ему не пришлось учиться в чрезмерно конкурентной среде.

Принадлежность к группе может стать причиной того, почему мужчины — чаще и больше конкурирующие — меньше обеспокоены результатами. При­вычка к парным отношениям может обусловливать то, что женщины ведут себя чрезвычайно рассудительно и что им необходимо быть уве­ренными в победе еще до начала борьбы. Эти две социальные модели помогают объяснить, почему мужчины беспечно идут на риск, а жен­щины его избегают.

Биолог-эволюционист Гарвардского университета Джойс Бененсон выдвинула предположение, что эта гендерная особенность берет начало еще в первобытную эпоху — времена охотников и собирателей. Муж­чины сплачивались, чтобы охотиться, совершать набеги, чтобы выжить, в конце концов; для этого им было необходимо быстро налаживать взаимоотношения в группе. Джойс Бененсон убеждена, что в процес­се естественного отбора у мужчин выработались определенные биоло­гические качества, которые облегчают им членство в группе, тогда как женщины испытывают естественную склонность к формированию пар­ных отношении.

Даже полугодовалые младенцы-мальчики тянутся к картинкам, где изображены группы, а не пары или отдельные люди, звери, предметы; у младенцев-девочек такого предпочтения не наблюдается. В ходе наблю­дений за детьми дошкольного возраста было установлено, что девочки в два раза чаще занимаются чем-то вдвоем, чем мальчики, а мальчики в два раза чаще играют группами. Исследователи считают предопределенным, что примерно пяти- шести годам мальчики объединяются в группы минимум на трех человек. Во время эксперимента, в ходе которого дети находились в игровой комнате и могли взаимодеиствовать друг с другом любым способом, шестилетние мальчики проводили 74% процента времени, занимаясь скоординированной групповой деятельностью; девочки уделяли игре в группах только 16 процентов времени. Девочки больше играли парами, а их взаимодействие в рамках диад продолжалось в два раза дольше, чем в парах мальчиков.

Объединившись в группу, мальчики начинают устраивать драки и статус самого лучшего. Девочки играют в игры, в которых они должны выполнять те или иные действия по очереди. Когда дети становятся взрослыми, работает тот же механизм: мужчины собираются в группы, а женщины находят себе пару.

Если все наши положения суммировать и принять за точку отсчета в отношениях, то нет ничего удивительного в том, что женщине необ­ходима уверенность в успехе, когда она принимает решение вступить в конкурентную борьбу. Поскольку сами условия соперничества во внешнем мире ставят под угрозу отношения с любимым человеком, женщина должна знать, что она вернется, пусть даже в опустевший дом, с добычей.

Следовательно, можно сделать такой вывод: соперничество разруша­ет отношения в парах.

На видеозаписи, сделанной во время игры, Джойс Бененсон видела, как мальчики сра­зу устанавливают иерархию в своих парах. Если задача была сложной, более слабые мальчики приходили в замешательство и расстраивались. Они вмешивались в работу своих партнеров, а затем прекращали состав­лять слова и просто ходили по комнате до конца испытания. В группах мальчики справлялись с поставленной задачей лучше всех. Некоторые из них настаивали на том, чтобы между группами наличествовало со­ревнование (что не предусматривалось условиями эксперимента); маль­чикам необходимо было помогать друг другу и добиваться полной по­беды своей группы.

У девочек сложилась противоположная ситуация. В парах они луч­ше всего справлялись с составлением слов. Проанализировав их игру, Джойс Бененсон обнаружила, что девочки в группах сразу не присту­пали к выполнению задачи, сначала они тратили драгоценное время на то, чтобы установить дружеские отношения. Когда какая-нибудь де­вочка начинала задавать тон, остальные девочки во всем ей следовали. И только после этого все дружно принимались за работу. Таким об­разом, не возникало опасения, что любая девочка может выставить ко­го-то другого в дурном свете или сама окажется в неловком положении. Другими словами, даже в группах девочки играли по правилам пары.

По результатам исследований очередности рождения детей в семье, которые проводились на протяжении трех десятков лет, Фрэнк Салоуэй пришел к выводу, что эта склонность формируется у детей не во дворах и на пустырях, где они оттачивают свои навыки. Она рождается дома, где у младших братьев развивается дух соперничества и склонность к риску, с которыми они выходят впоследствии на игровое поле.

Тому, кто много общается с детьми, хорошо известно, как быстро они отказываются от дальнейшей борьбы, если отстают от сверстников.

Чтобы дети могли успешно состязаться, необходимо научить их не вы­ходить из игры. Нет ничего хорошего в том, чтобы оказаться в чем-то хуже других. В раннем возрасте особенно велик соблазн прекратить дальнейшие попытки и оградить себя от позора, затаившись в каком-ни­будь убежище. Преодоление этого эмоционального рефлекса — неотъ­емлемая часть развития детей. Мы как родители не просто просим своих детей не сдаваться — мы приказываем им не делать этого, приравнивая отказ от дальнейшей борьбы к моральному прегрешению и считая его неприемлемым. Мы пытаемся внушить своим детям, что позор отказа

от борьбы – гораздно хуже позора от проигрыша. И настаиваем на том, что они не должны прекращать игру до финального свистка и уклоняться от своих обязательств. Дети обязаны научиться прилагать еще больше усилий в тот момент, когда у них пропадает желание делать это. Им необходимо уметь преодолевать желание сдаться.

Что касается старших детей, они крайне редко бывают в семье вто­рыми, и только за пределами родного дома им приходится иметь дело с кем-то лучшим, чем они сами. Младшие дети сталкиваются с этим в семье каждый день.

Старших, детей часто наделяют родительским авторитетом, поэтому у них развивается чувство ответственности. При этом младшим детям приходится искать в семье свою нишу; в итоге они становятся более открытыми для новых знаний, проявляют склонность к инакомыслию, стремятся к исследованию окружающего мира и спокойнее относятся к опасности. Если между двумя детьми разгорается драка, старший ре­бенок может легко взять верх благодаря физическому превосходству.

Младшие дети привыкают к противостоянию с тем, кто крупнее, кто больше знает и постоянно их подавляет. Когда дело доходит до реаль­ной конкурентной борьбы за пределами семьи, младшие дети меньше боятся этого и испытывают не столь сильный шок. Психологически эта ситуация им уже знакома. Им не впервые приходится надрываться или мириться со статусом, более слабого соперника.

Выражение «игра на победу» и «игра на избегание неудач» представляют собой распространенные спортивные метафоры, с помощью которых описываются самые разные ситуации — от деловых и военных стратегий до любовных свиданий, то есть те обстоятельства, которые сопряжены с довольно высоким риском.

Однако стремление к успеху и желание не проиграть являются чем-то большим, чем образные метафоры. Это диаметрально противополож­ные стратегии, которые влекут за собой реальные последствия,  особенно в процессе конкурентной борьбы. Кроме того, они приводятся в дей­ствие разными психологическими и физиологическими механизмами.

Ученые уже давно утверждают, что основное стремление человека – искать удовольствия и избегать боли.

Пси­холог Курт Левин в 1935 году изучал вопросы, связанные со стремлени­ем к успеху и избеганием неудач. Джон Аткинсон в середине 1950-х го­дов изучал мотивационные склонности людей, разделяя их на тех, кто ориентирован на успех, и тех, кто предпочитает избегать неудачи человек, стремящийся к победе, выбирает опасные пути, которые могут максимально увеличить его шансы на успех. Человек, склонный избегать неудач, не желает рисковать.

Поскольку в нашем мозге есть две нейронные системы (ориентированная на достижение и ориентированная на предотвращение), было бы разумно предположить, что существует и два разных стиля конкуренции, которые находятся под их контролем.

Если вы ориентированы на достижение, то игнорируете детали. Вы убеждены в том, что добьетесь успеха. Получение большего количества информации только сделало бы вас осторожным и не склонным к риску. В условиях дефицита времени вы полны энергии, работаете быстро и добиваетесь успеха. Вы воспринимаете соревновательный момент как нечто волнующее, вдохновляющее и крайне увлекательное. Вы реагиру­ете на похвалы и комментарии, которые подчеркивают, что именно вы сделали лучше всего, — и учитесь благодаря этому. Если вы ориентированы на предотвращение, то анализируете все нюансы, поскольку концентрация внимания на деталях позволяет сократить количество ошибок. Прежде чем двигаться дальше, вы предпочитаете устранять неопределенность, так как это помогает вам получить как можно больше информации о сопернике. Вы ча­сто не верите в свои силы. Вы очень внимательны и выполняете ра­боту тщательно, избегая риска. Вы работаете лучше всего, если у вас как угрозу и, самое главное, как причину сильного стресса. Вы учитесь наибо­лее эффективно, когда у вас есть информация о допущенных вами ошибках.

Если вы ориентированы на достижение, вами движет стремление к успеху; если вы ориентированы на предотвращение, вами движет страх неудачи. Если вы играете на победу, то воспринимаете ничью как проигрыш; если ваша игра на избегание неудачи, вас вполне удовлетво­рит ничья.

Ориентация на достижение, то есть стремление к победе, поддержи­вает участников конкурентной борьбы. Люди, ориентированные на до­стижение, с большей вероятностью будут продолжать схватку: до тех пор пока у них есть шанс на победу, они ни при каких условиях не при­знают поражение.

Людям, ориентированным на предотвращение, в большей степени свойственна потеря мотивации к продолжению борьбы. Вместо того чтобы проявить упорство в достижении цели, они повторяют одну и ту же реакцию, зацикливаясь на своих ошибках, до тех пор пока не заду­маются, стоит ли вообще продолжать.

Концепция позитивного мышления возникла в рамках религиозной идеологии в 1880-е годы. В то время ее считали одним из способов при­близиться к Богу и делу Его. Даже когда в 1952 году священник Норманн Винсент Пил писал ставшую позже классической книгу по самосовершенствованию «Сила позитивного мышления».

Негативные мысли на­чнут сбываться — точно так же, как в вашем воображении появляется образ розового слона, когда вам говорят: «Не думайте о розовых сло­нах». Смещение восприятия, обусловленное негативным мышлением, заставляет мозг искать худшее во всем, чтобы подтвердить собственную никчемность.

По существу, аддитивное контрфактуальное мышление запускает процесс решения проблемы. Аддитивные мысли, противоречащие фак­там, активизируют те участки головного мозга, которые в случае пози­тивного мышления, и даже в случае эмпирического обучения, оставались бы неактивными. Будучи задействованными в процессе контрфактуального мышления, полюсная часть латеральной лобной доли, дорсомедиальная лобная доля и постеромедиальная доля функционируют как единая сеть. Благодаря такому взаимодействию мозг определяет самый лучший из еще не использовавшихся вариантов и сохраняет эту информацию до следующего раза, когда вы будете принимать аналогич­ное решение.

Берри Мендес и Бласкович утверждают, в основе стресса, вызванного участием в состязании, лежат другие физиологические процессы.

В обоих состояниях все эти изменения происходят под воздействи­ем норадреналина и адреналина. Эти два вещества отвечают за суже­ние и расширение кровеносных сосудов, выработку глюкозы и работу легких. Эти два гормона так часто работают в тандеме, что (не совсем верно) считается, что у них почти один и тот же механизм действия. На самом деле норадреналин превращается в адреналин. В пылу состяза­ния адреналина вырабатывается в четыре раза больше, чем норадрена­лина. Решающую роль играет состав химических веществ в организме. Нервные волокна, которые управляют сужением и расширением кро­веносных сосудов, проходят вверх по позвоночнику. Когда человек ис­пытывает страх или угрозу, в кровь поступает больше норадреналина, что запускает процесс сужения сосудов. Но когда мозг интерпретиру­ет ситуацию как напряженную, но поддающуюся контролю, он постав­ляет адреналин в правильных пропорциях, что вызывает столь важное расширение кровеносных сосудов и легких. Кроме того, адреналин способствует выработке глюкозы печенью.

Во время подго­товки спортсмен «приучает» свое миндалевидное тело и переднюю поясную кору не слишком бурно реагировать на оплошность. Он развивает способность оставаться в состоянии расслабленной сосредоточенности, при котором мозг генерирует альфа-волны, и избегает беспокойных, панических бета- волн. Спортсмен учится намеренно замедлять дыхание, что в свою очередь регулирует частоту сердечных сокращений и расширение кровеносных сосудов. Итальянская национальная сборная по футболу начала проходить такую подготовку накануне чемпионата мира 2006 года, в котором команда одержала победу. С тех пор метод получил повсеместное распространение в профессиональном спорте.

Сохранять спокойствие — один из способов поддерживать физиологические процессы в оптимальном режиме.

Гнев используется в военных психологических операциях: офицеров учат входить в состояние гнева и контролировать ярость, чтобы исполь­зовать эти навыки при выполнении трудных заданий.

Гнев применяется в переговорах, чтобы внушить конкурентам чувство страха и растерянности. Есть убедительные доказательства того, что такая стратегия может быть вполне успешной (по крайней мере, на первых этапах переговоров). Однако гнев может повысить эффективность самого участника переговоров. Во время лабораторных экспериментов разгневанные участники более сфокусированы на спорных моментах. Они оптимистичнее оценивают успех сделки и получают больше того, чего добиваются. Однако голландские исследователи предупреждают: гнев приносит пользу только тогда, когда человек уверен, что контролирует ситуацию. И еще один важный момент: гнев имеет своей це­лью устранить препятствия на пути.

Разгневанные люди становятся более активными и упорнее добива­ются желаемого. Гнев — это негативная эмоция, которая обладает положительной силой и мотивирует людей двигаться дальше.

В те годы тестостерон приобрел репутацию гормона, связанного с фи­зической и поведенческой агрессией. Люди с более высоким базовым уровнем тестостерона чаще разводились, чаще нарушали закон и попа­дали под арест, чаще принимали участие в военных действиях.

Профессор Алан Бут все-таки решил разобраться с этим во­просом. К тому времени, благодаря нескольким исследованиям, уже выяснили, что накануне соревнований существенно повышается уровень тестостерона у спортсменов, задействованных в физически трудных им видах спорта, — их организм, готовясь к предстоящим состязаниям, менял свой химический состав.

К немалому удивлению Бута, все это полностью соответствовало уровню тестостерона в организме шахматистов накануне матчей. Когда исследователь проанализировал образцы слюны и восстановил хронику событий, оказалось, что у лучшего шахматиста не произошло повыше­ния уровня тестостерона накануне первого матча. Его организм не под­готовился к игре, и в итоге он проиграл. Возможно, из-за чрезмерной уверенности в своих силах. Между тем его коллега по команде с более низким рейтингом знал, что перед ним стоит сложная задача. Уровень тестостерона у него повысился намного больше и продолжал повышать­ся от игры к игре, с каждой победой. Тестостерон не приносил шахма­тистам никакого вреда — он шел им только на пользу.

Соперничество меняет принцип обмена веществ в организме. Чем интенсивнее состязание, тем больше гормональных изменений на­блюдается.

Итак, тестостерон повышает результативность не только тяжелоатлетов и футбольных нападающих, но и высококвалифицированных хирургов и признанных шахматистов. Это открытие коренным образом меняет отношение науки к стероидным гормонам.

Проанализировав последние двадцать лет исследований гормонов, Бут заметил: «Я предпочитаю думать о тестостероне как о гормоне энергии, а не агрессии. Тестостерон повышает интенсивность, с которой человек приступает к той или иной деятельности, и усиливает его реакцию на решение сложных проблем».

«Тестостерон непосредственно связан с мотивацией», — заявил Джек ван Хонк во время презентации, которую он проводил перед своими коллегами. Психолог из Угрехтского университета провел много экспериментов, в ходе которых испытуемым давали под язык дозу тестостерона. «Без тестостерона не было бы никакого стимула. Вы кладете под язык таблетку тестостерона — и готовы действовать, готовы приступать к выполнению задачи, не испытывая ни страха, ни колебаний», — говорил Джек ван Хонк.

Способность «браться задело» отчасти закладывается в человеке еще во время перинатального формирования головного мозга в утробе матери, но отчасти такая реакция вырабатывается благодаря обучению.

Тестостерон устраняет эмоциональную осторожность по отношению к неопределенности. Он отделяет дельта-волны головного мозга, свя­занные с эмоциями, от бета-волн когнитивного типа мышления. Хотя во время состязаний мы становимся более возбужденными, тестосте­рон предотвращает вмешательство эмоций в процесс когнитивной об­работки информации.

Согласно гипотезе, в стрессовой ситуации женщины соблюдают правило «прояви заботу и подружись», таким образом, вступая в об­щение с другими людьми, они пытаются снять напряжение. Женщи­ны продолжают придерживаться стратегии пары, усвоенной ими еще в детстве, согласно которой доминирование запрещается, а равенство вознаграждается.

На протяжении десятилетий кортизол считался синонимом стресса. Повышенный уровень этого гормона в течение длительного периода свидетельствовал о синдроме хронического дистресса, а кратковремен­ное повышение уровня означало наличие острого стресса. Считалось, что стресс — это плохо, значит, и кортизол плох. Он ослабляет иммун­ную систему, снижает способность к обучению, оказывает негативное воздействие на гиппокамп, где хранятся долгосрочные воспоминания, и вызывает депрессию.

Однако в этом описании кортизола неправильно одно: этот гормон необходим нашему организму. Организм использует кортизол для преоб­разования пищи в процессе обмена веществ, а также для выработки энергии и повышения уровня сахара в крови. Во время физических со­ревнований кортизол необходим хотя бы для того, чтобы поддерживать постоянный запас энергии. Однако было не совсем понятно, как воздействует гормон на мозг во время состязаний.

Первый ключ к разгадке появился пару лет назад, когда исследовате­ли начали давать участникам экспериментов препараты кортизола для приема внутрь. Они обнаружили, что, когда его принимали пациенты с фобиями, их уровень тревожности снижался. А когда исследователи осмелились подвергнуть этих пациентов стрессу, с ними все было в порядке — это не оказало на них негативного воздействия.

Были проведены исследования с участием обычных людей, кото­рым давали кортизол, а затем показывали изображения злых лиц, сканируя при этом их мозг. Кортизол смягчал реакцию миндалевидного  тела участников эксперимента, благодаря чему они не так остро реагировали на неприятные фотографии. На самом деле кортизол их успокаивал.

Исследователи пришли к выводу, что кортизол не вызывает напряжения, скорее организм вырабатывает его в ответ на стресс. Назовём  этот гормон средством борьбы организма со стрессом.

Хронически высокий уровень кортизола может свидетельствовать о том, что в жизни человека присутствует слишком много иных нагрузок — и это реальная проблема. Однако резкие скачки уровня кортизола под воздействием кратковременных стресс-факторов (таких, как соревнования) представляют собой здоровую реакцию организма. Если у человека повышенный уровень кортизола во время состязаний, это нельзя автоматически считать признаком проблемы. Вполне вероятно, что кортизол просто делает свою работу.

Повторим еще раз: кортизол — не признак стресса, а средство борьбы с ним. Этот компенсирующий гормон возвращает организм в состояние гомеостаза.

Если вы помните, норадреналин вызывает сужение кровеносных сосудов (что плохо), тогда как адреналин расширяет их (что хорошо). Кортизол повышает содержание фермента, превращающего норадреналин в адреналин. Он повышает скорость этого превращение, что улучшает соотношение этих двух гормонов.

Принимая во внимание все сказанное выше, у нас не должно создаваться впечатление, что гормон кортизол способствует соперничеству. На самом деле это не так. Скорее наоборот, он подавляет стремление к конкуренции. Из-за этого гормона вас меньше волнует результат. Кортизол и тестостерон регулируют друг друга: один пытается остановить, другой, и наоборот.

Когда кто-то проигрывает состязание, как правило, организм генерирует последний сильный выброс кортизола. Это явление тоже носит адаптивный характер, поскольку способствует восстановлению психического состояния. Кортизол заставляет вас меньше волноваться о результатах.

Окситоцин широко известен как гормон любви. Он вырабатывается у кормящих матерей. Его выброс происходит во время оргазма. Окситоцин создает глубокую и прочную связь, хотя и существует в мозге всего несколько минут перед распадом. Хорошее объятие – вот и всё, что нужно для небольшого выброса этого гормона. Однако последние научные исследования говорят о том, что гормон объятий играет важную роль и в состязаниях.

Окситоцин помогает распознавать врага – увидеть намерения в его глазах.

Окситоцин помогает кормящей матери привязаться к ребенку, но он же превращает ее в медведицу, готовую защищать своего малыша. Уровень агрессии у кормящей женщины в два раза выше, чем у матери искусственного вскармливаемого ребенка.

Он помогает мозгу определить, является другой человек вашим другом или врагом. Если мозг решает, что это друг, он стимулирует дружественное поведение. Но если приходит к выводу, что перед вами враг, тогда его реакция — осмотрительность, насторо­женность и агрессия.

Тестостерон и мотивация образуют такой же цикл, как яйцо и курица. Тестостерон повышает мотивацию, но и мотивация повышает уровень тестостерона. Если вы заинтересованы (по-настоящему заинтересова­ны) в результате, гормон непременно отреагирует на это.

Зеркальное повторение действий объясняет, почему, видя зевающе­го человека, вы начинаете зевать сами; почему, если на совещании один человек скрещивает ноги, другие делают то же самое. Зеркальное копи­рование распространяется не только на моторику; на самом деле здесь имеет место идеомоторный эффект. Мы автоматически копируем уста­новки, предубеждения, уровень стресса и способы активации целей, свойственные другим людям.

Зеркальный эффект — один из способов, с помощью которых члены группы подсознательно воздействуют друг на друга посредством не­вербальных сигналов. Настроение и энергия заразительны, поэтому вы можете «подхватить вирус» от своих товарищей по команде, например ощущение неотложности задачи. Это автоматический процесс, не под­дающийся осознанному контролю. У любой команды есть свои флюи­ды, поэтому каждый может почувствовать, когда в команде растет уве­ренность в успехе или когда она становится безразличной и пассивной.

Один из проверенных способов повысить качество командной работы — внести ясность в вопрос, кто чем должен заниматься и с кем взаимодействовать, то есть четко распределить функции сотрудников.

Безоблачная гармония может даже быть сигналом тревоги. Если в группе нет конфликтов, следовательно, никто не поднимает сложных вопросов, обычно вызывающих разногласия. Члены группы сосредоточены не на командной цели, а на сохранении благопристойных отношений. Страх обидеть кого-то из своих — один из решающих фак­торов, делающих общие усилия команды меньше суммарных усилий ее отдельных работников.

Привлекайте талантливых специалистов в свою команду и убеждайте их в пользе командной работы, так как в составе коллектива они до­бьются гораздо большего, чем в одиночку. Однако хорошим специали­стам все равно потребуются гарантии, что их вклад будет признан как их собственный.

В большинстве случаев именно наличие в команде иерархии с ее четким разграничением ответственности решает проблему повышения эффек­тивности команды.

Интроверты добиваются наилучших результатов, работая в одино­честве. Их результативность резко снижается, когда их вынуждают ра­ботать в команде. И хотя, на первый взгляд, интровертам не нравится социальный характер соперничества, на самом деле эффективность их работы существенно возрастает в условиях конкуренции. (Экстраверты работают лучше в условиях сотрудничества, но получают более низкие результаты в конкурентной среде.)

Некоторые утверждают, что в повседневной жизни слишком много конкурентной борьбы, что вся наша жизнь, от рождения до смерти, одна сплошная гонка. Не забывайте об опасном желании конкурировать со всеми подряд, во всех сферах жизни, словно у вас нет внутреннего «выключателя». Мы называем это неадаптивной склонностью к сопер­ничеству. Здоровая, успешная, адаптивная конкуренция — это умение выбирать самое главное, игнорируя все остальное. Способность при­нять решение, стоит ли вступать в конкурентную борьбу, чрезвычайно важна для сохранения внутренних ресурсов, которые понадобятся вам в соперничестве за самое важное.